Всё идёт по плану, надо только подождать

Ни­ко­гда ещё между пи­са­те­ля­ми раз­ных по­ко­ле­ний не су­ще­ство­ва­ло таких раз­ры­вов. Так, стоп, не надо сгу­щать кра­сок! Уже слышу этот милый, но по­ве­ле­ва­ющий голос. А сле­дом долж­но про­зву­чать что-ни­будь вроде: «Так, собственно, было всегда». Или вот ещё: «Люди как люди, только квартирный вопрос испортил их».

Думаю, что можно пе­ре­фра­зи­ро­вать: «Литераторы как литераторы, только премиальный вопрос испортил их». Ко­неч­но, это даже нор­мально (или нет; неваж­но), когда одно по­ко­ле­ние пи­са­те­лей хочет по­жрать дру­гое, сбро­сить тех с ко­раб­ля со­вре­мен­но­сти (пусть это и про­горк­лая ба­нальность, но в дан­ном слу­чае очень точ­ная). Фокус в дру­гом: воз­мож­но, ни­ко­гда ещё – могу оши­баться – тра­ди­ция не была спи­са­на за нена­доб­но­стью столь ре­ши­тельно.

Вот при­мер. Мо­ло­дые кра­са­ви­цы пишут де­ре­вен­скую прозу. Так они го­во­рят. Спра­ши­ваю: - Вы чи­та­ли Бе­ло­ва, Рас­пу­ти­на, Аб­ра­мо­ва? - Нет, кто это? – от­ве­ча­ют. Мо­ло­дые кра­са­ви­цы пишут жёст­кую прозу о том, как что-то там про­ис­хо­дит на дет­ских пло­щад­ках, лип­кое и по­хот­ли­вое. Так они го­во­рят. Спра­ши­ваю: - Вы чи­та­ли Куп­ря­ши­ну, Де­неж­ки­ну, Ли­мо­но­ва?

- Нет, кто это? – в общем, тот же ответ, но тут, на Ли­мо­но­ве, я взры­ва­юсь. Эти люди идут в ли­те­ра­ту­ру, не чуя под собой тра­ди­ции. Во­об­ще. Мне опять ска­жут, что так все­гда было, но я помню немно­го дру­гое. На­при­мер, те фо­ру­мы в Лип­ках, когда мы спо­ри­ли о Ма­ка­нине и Ми­на­еве, хотя где один, а где вто­рой?

Когда можно было по­лу­чить по фи­зио­но­мии за непра­вильное про­чте­ние сти­хов Чу­хон­це­ва и Но­ви­ко­ва. Да, это было. И я не могу ска­зать: что-то сло­ма­лось. Про­сто люди стали прак­тич­нее, мо­ло­дые люди, я имею ввиду. Те, кто при­шёл в ли­те­ра­ту­ру. И вы­рос­ли они, как я уже писал когда-то, на пе­ре­вод­ных текстах, а ещё на биз­нес-плане.

В этом есть наша вина. Пи­са­те­лей. Устро­ите­лей ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са. Из­да­те­лей. Всех при­част­ных. Очень долго мы рас­ска­зы­ва­ли, что вот она луч­шая книга года, самая важ­ная, самая пре­крас­ная, и всё у неё такое же ве­ли­кое, как у До­сто­ев­ско­го с Тол­стым, но будем от­кро­вен­но: это было лу­кав­ство! И есть лу­кав­ство.

Ведь порою скла­ды­ва­ет­ся ощу­ще­ние, пе­ре­хо­дя­щее в жгу­чую, как стыд, уве­рен­ность, что ли­те­ра­тур­ные де­яте­ли хва­лят друг друга, пре­бы­вая не в зо­ло­той клет­ке, но в се­реб­ри­стом пу­зы­ре. И пу­зырь этот, точно рыбий, сжи­ма­ет­ся, со­кра­ща­ет­ся, на­гре­ва­ясь от того, что про­ис­хо­дит во­круг. А во­круг жарко – преж­ний мир пы­ла­ет, в том числе, и культур­ный.

Они всё спо­рят: ли­те­ра­ту­ра то недо­ста­точ­но пат­ри­отич­на, то слиш­ком пат­ри­отич­на, а дело-то в со­всем дру­гих вещах – в том, что по­те­ря­но ка­че­ство тек­ста, раз, и пре­ем­ствен­ность, два. По­то­му что все­доз­во­лен­ность не имеет ни­че­го об­ще­го со сво­бо­дой са­мо­вы­ра­же­ния, а мушт­ра уни­что­жа­ет здо­ро­вую дис­ци­пли­ну. Это всё раз­ные вещи.

Пора бы за­ду­маться, куда мы всё же путь дер­жим, а глав­ное – с кем? Как так по­лу­чи­лось, что огром­но­му ко­ли­че­ству, преж­де всего, мо­ло­дых людей вдруг всё это пи­са­тельское и око­ло­пи­са­тельское стало неин­те­рес­но? Хотя, может быть, я оши­ба­юсь, а на самом деле всё, как пел Летов, идёт по плану, надо только по­до­ждать.

И всё же, чест­но ска­зать, я бы от­крыл двери и про­вет­рил затх­лое по­ме­ще­ние.