Выходит биография Ирины Антоновой

Лев Да­нил­кин на­пи­сал книгу о жен­щине, ко­то­рая сде­ла­ла Пуш­кин­ский музей ми­ро­вым цен­тром 1 ок­тяб­ря из­да­тельство «Альпина нон-фикшн» вы­пус­ка­ет новую книгу Льва Да­нил­ки­на «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой». Это био­гра­фия ди­рек­то­ра Го­су­дар­ствен­но­го музея изоб­ра­зи­тельных ис­кусств имени А. С.

Пуш­ки­на, ко­то­рая ру­ко­во­ди­ла им 52 года. Ирина Алек­сан­дров­на Ан­то­но­ва (1922–2020) воз­гла­ви­ла музей в 1961 году и оста­ва­лась его ди­рек­то­ром до 2013 года, после чего стала пре­зи­ден­том ГМИИ. Имен­но с по­мо­щью её уси­лий музей мтал одним из клю­че­вых культур­ных цен­тров стра­ны. При ней в Москве про­шли де­сят­ки мас­штаб­ных меж­ду­на­род­ных вы­ста­вок: в 1956 году - Пи­кассо, в 1974 - «Мона Лиза» Лео­нар­до да Винчи, в 1970 - «Сокровища Тутанхамона», в 1980-х - про­ек­ты «Москва - Париж» и «Москва - Берлин».

В на­ча­ле XXI века в музее можно было уви­деть вы­став­ки Ка­ра­ва­джо, Дали, Мо­ди­лья­ни, Кан­дин­ско­го. В 1981 году Ан­то­но­ва вме­сте со Свя­то­сла­вом Рих­те­ром ос­но­ва­ла фе­сти­валь «Декабрьские вечера». Ан­то­но­ва была ис­кус­ство­ве­дом, спе­ци­али­стом в об­ла­сти ита­льян­ской жи­во­пи­си Воз­рож­де­ния, вла­де­ла нескольки­ми язы­ка­ми, пре­по­да­ва­ла в МГУ и вела пе­ре­да­чи о культу­ре.

Она участ­во­ва­ла в ра­бо­те Меж­ду­на­род­но­го со­ве­та му­зеев, а в 1977 году про­яви­ла ини­ци­ати­ву об учре­жде­нии Меж­ду­на­род­но­го дня му­зеев, ко­то­рый те­перь от­ме­ча­ет­ся 18 мая. В книге Льва Да­нил­ки­на Ан­то­но­ва изоб­ра­же­на как слож­ная и до­ста­точ­но неод­но­знач­ная фи­гу­ра. Она была ха­риз­ма­тич­ным ли­де­ром, умела до­го­ва­ри­ваться на меж­ду­на­род­ном уровне и са­мо­заб­вен­но от­ста­ивать ин­те­ре­сы музея.

Автор ис­пользу­ет необыч­ный стиль с при­ме­ча­ни­ями и ссыл­ка­ми на ано­ним­ные ис­точ­ни­ки. На­при­мер, в одном из цен­тральных эпи­зо­дов опи­сы­ва­ет­ся, как в Моск­ву при­вез­ли «Мону Лизу» в 1974 году и как, по сло­вам из­да­те­лей, в этой си­ту­ации Ан­то­но­ва су­ме­ла со­здать ил­лю­зию, будто Пуш­кин­ский музей равен Эр­ми­та­жу и Лувру.