Вырезали без пощады: сцены из советских фильмов, которые зрителям не показали

Важ­ная за­да­ча цен­зу­ры в СССР - ис­клю­че­ние любых фраг­мен­тов, ко­то­рые могли ка­заться из­лиш­ни­ми или по­тен­ци­ально опас­ны­ми с мо­ральной или идео­ло­ги­че­ской точки зре­ния. Несмот­ря на то, что ки­не­ма­то­граф СССР по­да­рил бо­га­тое на­сле­дие, пол­ное ярких об­ра­зов и за­по­ми­на­ющих­ся сцен, за кад­ром оста­ва­лись эпи­зо­ды, ко­то­рые по раз­лич­ным при­чи­нам не про­шли стро­гий фильтр цен­зу­ры и так и не дошли до зри­те­ля. Среди фильмов, не из­бе­жав­ших цен­зур­ных пра­вок, была одна из по­пу­ляр­нейших в со­вет­ское время ко­ме­дий «Иван Васильевич меняет профессию».

По ле­ген­де (в ме­му­арах точ­ных ука­за­ний на это нет), из ко­ме­дии уда­ли­ли и сцену, где царь го­то­вил кот­ле­ты на кухне у ин­же­не­ра. Цен­зо­ры по­счи­та­ли, что по­доб­ная сцена может быть вос­при­ня­та как на­смеш­ка над ис­то­ри­че­ской лич­но­стью и ума­ле­ние об­ра­за царя. Сме­нил­ся, кста­ти, и адрес царя – по по­ли­ти­че­ско­му ас­пек­ту.

Из­на­чально он го­во­рил со­труд­ни­кам ми­ли­ции «Москва, Кремль», а в ито­го­вом ва­ри­ан­те про­из­но­сит «В палатах». За­ме­на про­изо­шла, чтобы из­бе­жать дву­смыс­лен­ных ас­со­ци­аций. Вы­ре­за­ли и сцены из фильма «Кавказская пленница» . Из ки­но­кар­ти­ны ис­чез­ла пара стро­чек песни «Если б я был султан», в ко­то­рых го­во­ри­лось о на­пол­нен­ных же­на­ми рюм­ках.

Впро­чем, здесь по­ли­ти­ка была ни­при­чем - не вле­за­ли по хро­но­мет­ра­жу, по­это­му и стали ре­зать все лиш­нее. Также исчез эпи­зод, где то­ва­рищ Са­ахов при­ни­мал позу, на­по­ми­на­ющую Ста­ли­на. Сцену убра­ли, чтобы не было ас­со­ци­ации с во­ждем. Кста­ти, Са­ахов из­на­чально дол­жен был быть Охо­хо­вым. Но, как ока­за­лось, че­ло­век с по­хо­жей фа­ми­ли­ей, Аслан­би Ахо­хов, за­ни­мал пост пред­се­да­те­ля со­ве­та ми­ни­стров в Ка­бар­ди­но-Бал­кар­ской ССР, по­это­му ко­ми­тет цен­зу­ры на­сто­ял на из­ме­не­нии фа­ми­лии героя.

Вы­ре­за­ли из «Кавказской пленницы» и за­став­ку, где Трус, Бал­бес и Бы­ва­лый пи­са­ли над­пи­си на за­бо­ре, так она по­ка­за­лась бди­тельной цен­зу­ре непри­стойной и ху­ли­ган­ской. Под­верг­лась цен­зу­ре не менее культо­вая ко­ме­дия «Операция Ы и другие приключения Шурика» . Не по­нра­ви­лась ре­дак­то­рам блат­ная песня в ис­пол­не­нии Юрия Ни­ку­ли­на «Постой паровоз, не стучите колеса».

Песню уда­лось от­сто­ять, прав­да, при­шлось вы­ки­нуть из нее один куп­лет со сло­ва­ми: ... В тюрьме я ре­шёт­ку про­бью, И пусть луна све­тит своим про­даж­ным све­том, А я всё равно убегу. Тю­рем­ная ро­ман­ти­ка была со­вет­ско­му че­ло­ве­ку ни к чему. До­бра­лись цен­зо­ры и до «Бриллиантовой руки» . Так был за­бра­ко­ван эпи­зод с по­хо­ро­на­ми кон­тра­бан­ди­ста, на ко­то­рых долж­ны были при­сут­ство­вать пред­ста­ви­те­ли кри­ми­нально­го мира, скор­бя­щие о по­те­ре то­ва­ри­ща.

Од­на­ко бди­тельная цен­зу­ра усмот­ре­ла в этом про­па­ган­ду ан­ти­со­вет­ско­го об­ра­за жизни и вос­хва­ле­ние пре­ступ­но­сти. Не обо­шла цен­зу­ра и ки­но­кар­ти­ну «Любовь и голуби» . Узнав, что герои фильма пьют ал­ко­голь, чи­нов­ни­ки тут же по­тре­бо­ва­ли вы­ре­зать все сцены с упо­треб­ле­ни­ем го­ря­чи­тельных на­пит­ков. Ре­жис­сер Вла­ди­мир Меньшов от­ка­зал­ся вы­ре­зать эти эпи­зо­ды, тогда его вре­мен­но от­стра­ни­ли от мон­та­жа, а при­каз бла­го­по­луч­но ис­пол­нил дру­гой ре­жис­сер.

Вы­ре­за­ли также и сцену со сном Ку­зя­ки­на. В ней Ва­си­лий видит свою дочь с жур­на­лом, на об­лож­ке ко­то­ро­го муж­чи­на пьет кок­тейль из тру­боч­ки. И тогда Ва­си­лий за­да­ет­ся целью – обя­за­тельно по­про­бо­вать такой кок­тейль. Ва­си­лий во сне видит себя си­дя­щим в баре, а перед ним тан­цу­ет Раиса За­ха­ров­на. В руках у Васи и ку­бин­ская си­га­ра, и кок­тейль с тру­боч­кой.

Од­на­ко ан­ти­ал­ко­гольная кам­па­ния в то время ра­бо­та от­мен­но, и с эпи­зо­дом со сном при­шлось рас­про­щаться. Не по­па­ла в фильм и песня, ко­то­рую спе­ци­ально для ки­но­кар­ти­ны на­пи­са­ли Ген­на­дий Глад­ков и Эду­ард Успен­ский. Она на­зы­ва­лась «Возвращайтесь домой, мужики». Худ­со­вет счел ее со­дер­жа­ние ан­ти­со­вет­ским, по­ка­зы­ва­ющим бед­но­ту и раз­ру­ху, а в СССР такое по­ка­зы­вать за­пре­ща­лось.

Из зна­ме­ни­той ки­но­лен­ты «Москва слезам не верит» были уда­ле­ны неко­то­рые эпи­зо­ды. В част­но­сти, от­кро­вен­ные сцены с уча­сти­ем Ален­то­вой и Ба­та­ло­ва, а также Ален­то­вой и Та­ба­ко­ва, под­верг­лись зна­чи­тельной ре­дак­ции из-за при­сут­ствия от­кро­вен­ных мо­мен­тов. Также изъяли до­вольно со­дер­жа­тельный фраг­мент с Гу­ри­ным, не су­мев­шим из­ба­виться от па­губ­ной при­выч­ки к ал­ко­го­лю.

Мно­гие пом­нят его про­щальные слова о на­ча­ле новой жизни. Пер­во­на­чально Меньшов хотел по­ка­зать его еще раз: пья­но­го Гу­ри­на, тре­бу­юще­го денег у Люд­ми­лы в при­сут­ствии со­бу­тыльни­ка. Цен­зу­ра сочла, что по­доб­ное раз­ви­тие со­бы­тий про­ти­во­ре­чит об­ра­зу «завязавшего» хок­ке­иста. Кроме того, была вы­ре­за­на сцена между пер­вой и вто­рой се­ри­ями, де­мон­стри­ру­ющая Люд­ми­лу с мужем, ку­па­ющу­юся в лучах его славы, пока тот раз­да­ет ав­то­гра­фы фа­на­там.

Но это было не из-за цен­зу­ры, а, ба­нально - из-за хро­но­мет­ра­жа. Что ка­са­ет­ся «Служебного романа» , то и здесь не обо­шлось без цен­зу­ры. Из ки­но­кар­ти­ны убра­ли сцену про­из­вод­ствен­ной гим­на­сти­ки с диа­ло­гом Но­во­сельце­ва и Ры­жо­вой, хоть она и при­сут­ство­ва­ла в ори­ги­нальной пьесе. Ря­за­нов при­зна­вал­ся, что ис­пользо­вал гим­на­сти­ку, как са­ти­ру на неле­пые тре­бо­ва­ния.

Также вы­ре­за­ли эпи­зод, где Буб­ли­ков пре­сле­до­вал Шу­роч­ку из-за сво­его тра­ур­но­го порт­ре­та. Шу­роч­ка в ис­пу­ге вбе­га­ет в по­ме­ще­ние к со­слу­жив­цам и на­чи­на­ет оправ­ды­ваться, что в больни­це всё пе­ре­пу­та­ли. А когда Буб­ли­ков за­хо­дит в ка­би­нет, Шу­роч­ка гром­ко про­из­но­сит «Да здравствует живой товарищ Бубликов!» Ки­но­кар­ти­на «Белое солнце пустыни» могла в прин­ци­пе не выйти на экра­ны, так как цен­зо­ры на­ста­ива­ли на вы­ре­за­нии около 30 сцен!

Ре­жис­сер Вла­ди­мир Мо­тыль не желал идти на это. Фильм спас Лео­нид Бреж­нев, ко­то­рый остал­ся в пол­ном вос­тор­ге после про­смот­ра. Од­на­ко все же в фильм внес­ли кое-какие из­ме­не­ния. В част­но­сти, пе­ре­сня­ли кон­цов­ку. Из­на­чально после убийства Су­хо­вым Аб­дул­лы жены пла­чут над телом сво­его мужа, а бегут не бла­го­да­рить крас­но­ар­мейца.

Также из «Белого солнца пустыни» ис­чез­ла сцена, где жены Аб­дул­лы спа­са­лись от по­жа­ра, сбро­сив одеж­ду, так как об­на­жен­ка в СССР, а порой и намек на неё, были под за­пре­том. Ино­гда под за­прет по­па­да­ли сцены, ка­за­лось бы, без­обид­ные. На­при­мер, из фильма «Семнадцать мгновений весны» был вы­ре­зан эпи­зод, где Штир­лиц раз­мыш­ля­ет о своей Ро­дине, глядя на фо­то­гра­фии близ­ких.

При­чи­на – из­лиш­няя сен­ти­мен­тальность, не со­от­вет­ству­ющая об­ра­зу хлад­но­кров­но­го раз­вед­чи­ка.