Юг без признаков севера

Роман Олега Чер­ня­ева «На юге чудес» — это клас­си­че­ский об­ра­зец ма­ги­че­ско­го ре­ализ­ма в стиле Мар­ке­са (ро­ма­на «Сто лет одиночества», преж­де всего), но со сред­не­ази­ат­ским укло­ном. Можно вспом­нить и, на­при­мер, «Хуррамамад» Ан­дрея Во­ло­са, и прозу Ти­му­ра Пу­ла­то­ва и Сух­ба­та Афла­ту­ни (где дело тоже про­ис­хо­дит в до­ста­точ­но ми­фо­ло­ги­зи­ро­ван­ной Сред­ней Азии). Од­на­ко у мира-мифа, при­ду­ман­но­го и по­дроб­но, в ярких чер­тах, опи­сан­но­го Чер­ня­евым, есть важ­нейшая от­ли­чи­тельная осо­бен­ность.

Это имен­но Рус­ский Мир. Его цен­тром и ос­нов­ным ме­стом действия книги яв­ля­ет­ся та­ин­ствен­ный и вме­сте с тем ка­жу­щийся зна­ко­мым во всех своих ре­али­ях город Со­фийск. За­те­рян­ный где-то на сред­не­ази­ат­ском Юге — а точ­нее ска­зать, в ми­фо­ло­ги­че­ских ко­ор­ди­на­тах. «Юг без признаков Севера», так можно опи­сать эти места, ис­пользуя на­зва­ние книги ещё од­но­го из­вест­но­го пи­са­те­ля.

Тут надо ска­зать об ав­то­ре (я уве­рен, что его жизнь и судьба имеет самое пря­мое от­но­ше­ние к на­пи­сан­но­му им). Чер­ня­еву — 48 лет; вы­шед­ший в этом году в пи­тер­ском из­да­тельстве «Алетейя» нема­ленький (больше 20 пе­чат­ных ли­стов) роман это, по сути, его дебют в большой ли­те­ра­ту­ре. Он ро­дил­ся в Чим­кен­те (что, ко­неч­но, крайне важно — в книге гео­гра­фи­че­ская и эт­но­гра­фи­че­ская ми­фо­ло­гия от­чет­ли­во ос­но­ва­на на ми­фо­ло­гии дет­ства).

Чер­ня­ев счи­та­ет себя потом­ствен­ным ка­за­ком — и более того, но­си­те­лем культур­ной иден­тич­но­сти рус­ско­го гло­бально­го Юга. По­лу­чил выс­шее ки­но­об­ра­зо­ва­ние в Пи­те­ре, писал сце­на­рии, сни­мал, ездил по стране и миру (даже в Гол­ли­вуд судьба за­но­си­ла). А в 2023 году ушел доб­ро­вольцем на СВО. По­зыв­ной «Худой».

Штур­мо­вик, раз­вед­чик, опе­ра­тор БПЛА… Ка­ва­лер Ор­де­на Му­же­ства, дру­гих на­град. Я по­зна­ко­мил­ся с ним в Москве, где он про­хо­дил ле­че­ние (в бли­жайшее время со­би­ра­ет­ся вер­нуться на СВО). Мы гу­ля­ли по осен­ним пар­кам, раз­го­ва­ри­ва­ли, что на­зы­ва­ет­ся, обо всём, то есть о жизни и кни­гах. Чер­ня­ев по­ка­зал­ся мне цельной, ве­ря­щей в то, что он де­ла­ет, на­ту­рой.

Таков и его роман: цельное, чет­кое вы­ска­зы­ва­ние. Речь о судьбе гло­бально­го Рус­ско­го Юга, где нас сейчас, можно ска­зать, и нет, но куда нам необ­хо­ди­мо вер­нуться. По­то­му что это — один из опор­ных кам­ней на­ше­го Бу­ду­ще­го. Ос­но­ву по­вест­во­ва­ния со­став­ля­ет ми­фо­ло­ги­зи­ро­ван­ная ис­то­рия ка­за­чьей семьи Тол­ма­че­вых во главе с её пат­ри­ар­хом Пет­ром.

Ка­за­ков ни­чуть не сму­ща­ют чу­де­са и стран­но­сти, окру­жа­ющие их, соб­ствен­но, со­став­ля­ющие саму ткань их су­ще­ство­ва­ния. Ни­че­го уди­ви­тельно­го — и они, и дру­гие (весьма мно­го­чис­лен­ные и при­чуд­ли­вые) пер­со­на­жи ро­ма­на живут во вре­ме­ни и про­стран­стве, мало на­по­ми­на­ющих обы­ден­ность (а вер­нее, яв­ля­ющих­ся зер­ка­лом нашей, по­сю­сто­рон­ней, ре­ально­сти — мы даже знаем её ко­ор­ди­на­ты — это XIX век). Да, с одной сто­ро­ны, перед нами при­чуд­ли­во ин­тер­пре­ти­ро­ван­ная хро­ни­ка за­се­ле­ния зе­мель сред­не­ази­ат­ско­го Юга.

«Ночью, когда измученные долгим переходом путники спали, Петру Толмачеву приснилось, что над миром вознесся огромный прозрачный купол, который держала в руках небесная София — Мудрость Господа, четвёртая, женская ипостась божества. Она сказала Петру, что воздвигается город, в который не войдет Смерть до последнего дня его. Проснувшись, Петр Толмачев не придал сну никакого значения, поскольку с легкомыслием двадцатиоднолетнего он и так знал, что никогда не умрёт (что с ним и случилось), и не очень-то верил в сны.

С присущей ему энергией и лихостью он ушёл валить растущие над яблоневыми рощами тянь-шаньские ели и сплавлять их вниз по бурной реке, по пути убедив казаков назвать станицу Софийской». С дру­гой — упо­мя­ну­тая Смерть здесь — это вполне до­ступ­ное для глаза жи­те­лей су­ще­ство, опас­ное и ма­ло­при­ят­ное, но, как и было пред­ска­за­но, па­су­ющее перед мест­ны­ми: «Смерти показалось, что по сияющей дорожке солнца прямо на неё идут трое мужчин, обнявших друг друга за плечи. С расстёгнутыми на груди рубашками и шлёпках на босу ногу, они бесшабашно шли навстречу Смерти, с особенным светлым и лихим выражением рождённых в самом сердце Азии.

Когда они подошли поближе, Андрей Толмачев, который шёл посередине, громко сказал: — Ну и рожа. И они весело захохотали». Плот­ность тек­ста, как вы, думаю, уже по­ня­ли, здесь весьма ве­ли­ка. Крас­ки яркие, но не бью­щие по гла­зам без нужды. Действие ор­га­ни­зо­ва­но вполне умело. Много спе­ци­фи­че­ски юж­но­го — стра­стей, бо­евых схва­ток, лю­бов­ной ли­хо­рад­ки.

Ко­неч­но, сам метод ма­ги­че­ско­го ре­ализ­ма, тем более в его, так ска­зать, клас­си­че­ском ва­ри­ан­те, ис­пользу­емом Чер­ня­евым, се­год­ня ка­жет­ся не слиш­ком пер­спек­тив­ным. Очень уж много и по самым раз­ным по­во­дам ска­за­но в этом ключе за по­след­ние 60 лет. Будем на­де­яться, что Чер­ня­ев, шаг­нёт на новые тер­ри­то­рии — так же успеш­но, как его герои-ка­за­ки.

Книгу об СВО (о ней Олег ду­ма­ет), я по­чи­тал бы с огром­ным ин­те­ре­сом.