Юрий Жекотов «Встречи с героями СВО» (часть 1) — «Литературные резиденции»

В рам­ках фе­де­рально­го про­ек­та «Литературные резиденции», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­ялись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­оны. Ос­нов­ной упор «Литературные резиденции» де­ла­ют на спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и наших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Юрием Же­ко­то­вым .

Ма­ма­ша, он не ху­ли­ган — Вас мужик с ко­лон­кой спра­ши­ва­ет! — за­бе­жав в сто­ляр­ную ма­стер­скую на большой пе­ре­мене, ещё не от­ды­шав­шись как сле­ду­ет и делая глу­бо­кие вздо­хи после каж­до­го слова, со­об­щил один из ше­сти­класс­ни­ков. «Наверняка кто-то из бывших, из выпускников», — сама по себе воз­ник­ла до­гад­ка, и я уточ­нил: — Где он?

— У входа. Его охран­ник не пус­ка­ет! — немно­го про­яс­нил си­ту­ацию «посыльный» и, увле­чён­ный сво­ими важ­ны­ми дет­ски­ми де­ла­ми, по­мчал­ся до­гу­ли­вать пе­ре­рыв между уро­ка­ми. В пер­вый год после окон­ча­ния школы вы­пуск­ни­ки, как пра­ви­ло, при­хо­дят гурьбой и па­ра­ми, а позд­нее по­оди­ноч­ке: по ста­рой па­мя­ти, по при­выч­ке, по на­хо­жен­ной тро­пин­ке.

И вот па­ра­докс: чаще на­ве­ды­ва­ют­ся быв­шие бу­зо­тё­ры, непо­се­ды и пра­во­на­ру­ши­те­ли, кто за­ча­стую в школе не дру­жил с дис­ци­пли­ной, был «с характером», чис­лил­ся на учёте в ко­мис­сии по делам несо­вер­шен­но­лет­них; с кем и я «сражался» всеми при­ем­ле­мы­ми ме­то­да­ми — от­вле­кал от ненуж­ных мыс­лей, не шёл на по­во­ду, гнул свою тру­до­вую линию. Вы­пуск­ни­ки при­хо­дят обыч­но через по­жар­ный вход, зная, что есть такой «секретный и спасательный» в ма­стер­ской, на вся­кий непред­ви­ден­ный слу­чай, для эва­ку­ации и действий при по­жа­ре. В школьные годы они неред­ко от­ка­пы­ва­ли его после бу­ра­нов и сне­го­па­дов.

И вот при­дут, стук­нут в окош­ко или плю­щат нос о стек­ло, при­ста­вив ко­зырьком ла­до­шку над гла­за­ми, всмат­ри­ва­ясь с улицы: есть кто в ма­стер­ской? от­зо­вут­ся, нет ли? пом­нят ли ещё о них? Я, во­пре­ки на­ду­ман­ным ин­струк­ци­ям, от­кры­вал дверь всем, не спра­ши­вая у давно зна­ко­мых лич­но­стей на­ли­чие пас­пор­тов и не делая за­пи­сей в спе­ци­альный жур­нал.

Гости редко жа­ло­ва­лись на судьбу, большей ча­стью хо­ро­хо­ри­лись, ри­со­ва­ли ажур­ные кар­ти­ны, но, по­нят­но же, шли за под­держ­кой, под­сказ­кой, при­вет­ли­вым сло­вом, в ко­то­рых нуж­да­лись. Этот же, пока неиз­вест­ный, шёл на­пря­мую, через па­рад­ную дверь и, видно, чув­ство­вал за собой такое право. Я от­пра­вил­ся в фойе школы, и во­вре­мя, так как там вовсю бу­ше­ва­ли стра­сти.

Я за­стал уже самую кульми­на­цию взры­во­опас­но­го диа­ло­га. — По­ли­цию вы­зо­ву! — вер­ный своим долж­ност­ным обя­зан­но­стям, рас­то­пы­рив руки, охран­ник ре­ши­тельно пе­ре­го­ро­дил до­ро­гу на­пи­ра­юще­му на него по­се­ти­те­лю. — Давай! Звони! Кого ты пу­га­ешь?! — чуть ниже сред­не­го роста, ху­до­ща­вый, ко­рот­ко стри­жен­ный, об­ла­чён­ный в ка­му­фляж­ный ко­стюм, лез на рожон ви­зи­тёр, вы­пя­чи­вая впе­рёд не очень уж и бо­га­тыр­скую грудь.

Узнав сво­его быв­ше­го уче­ни­ка Де­ни­са N, быст­ро раз­ря­дил кон­фликт. — Это наш! Вы­пуск­ник, — объяс­нил охран­ни­ку и тут же об­ра­тил­ся к Де­ни­су: — Сбав­ляй обо­ро­ты! — Юрий Вик­то­ро­вич! — при­знал меня Денис и от из­быт­ка чувств полез об­ни­маться. От быв­ше­го вы­пуск­ни­ка из­ряд­но ра­зи­ло спирт­ным. Мы вышли в там­бур.

Там в углу сто­яла бес­про­вод­ная му­зы­кальная ко­лон­ка, ко­то­рую под­хва­тил под мышку Денис. — Был бы ты трез­вый, про­вёл бы тебя в школу, а так не могу. При­хо­ди, Денис, когда хо­чешь, но без за­па­ха. — Пойдём, Юрий Вик­то­ро­вич, по­го­во­рим, — с на­деж­дой за­гля­нув в мои глаза, Денис на­стойчи­во по­тя­нул за рукав на улицу.

Мы вышли из зда­ния и усе­лись на­про­тив па­рад­но­го входа на ис­шар­кан­ную, но из­го­тов­лен­ную с за­па­сом проч­но­сти ска­мейку, сви­де­тельни­цу мно­гих тайных и важ­ных раз­го­во­ров. Было немно­го зябко. За­ди­ри­стый ветер об­ди­рал по­след­нюю лист­ву со школьных бе­рё­зок, об­на­жая белые ство­лы со всеми на­жи­ты­ми тем­но­ва­ты­ми на­ро­ста­ми и за­мыс­ло­ва­ты­ми тре­щи­на­ми.

Рядом со мной сидел вы­пуск­ник 2006 года, с непод­дельно счаст­ли­вой улыб­кой об­ра­тив­ший ко мне до­вер­чи­вый взор. Сквозь ёжик волос яв­ствен­но про­сту­па­ли рубцы мно­го­чис­лен­ных шра­мов. Сам из ма­гин­ских (Маго — при­амур­ское село), из мно­го­дет­ной семьи, Денис рано по­те­рял отца, во время обу­че­ния жил в ин­тер­на­те при школе.

Не имея на­дёж­но­го тыла, па­рень не от­ли­чал­ся осо­бым по­слу­ша­ни­ем, не раз от­ста­ивал свои права среди сверст­ни­ков с по­мо­щью ку­ла­ков, кон­флик­то­вал с учи­те­ля­ми. Он не был под­лым и не действо­вал ис­под­тиш­ка, но, бу­дучи на взво­де и пе­ре­оце­ни­вая свои силы и право­ту, пёр буром, на­пря­мик. Неод­но­крат­но по­па­дал во вся­кие пе­ре­дел­ки, чаще всего из-за неспо­соб­но­сти трез­во оце­нить си­ту­ацию, но не спе­шил де­лать вы­во­ды.

В экс­тре­мальных слу­ча­ях учи­те­ля при­зы­ва­ли на по­мощь его стар­ше­го брата Ар­тё­ма, от­ли­чав­ше­го­ся большим при­ле­жа­ни­ем и сго­вор­чи­во­стью. Когда Денис успо­ка­ивал­ся, за­поз­да­ло при­хо­ди­ло к нему про­зре­ние, про­сил про­ще­ния. Здесь будет умест­но «отдать должное» па­губ­ным про­за­пад­ным вих­ля­ни­ям оте­че­ствен­ной пе­да­го­ги­ки того вре­ме­ни, разо­гнав­шей ком­со­мол и пи­оне­рию (и спу­стя много лет ре­форм вер­нув­шейся к необ­хо­ди­мо­сти со­зда­ния дет­ских ор­га­ни­за­ций почти с теми же са­мы­ми пат­ри­оти­че­ски­ми це­ля­ми, только под дру­ги­ми на­зва­ни­ями — «Движение Первых» и «Юнармия»), на­прочь от­ме­тав­шей идеи вос­пи­та­ния в кол­лек­ти­ве, ста­вив­шей во главу угла са­мо­пре­зен­та­цию и «свободу личности», кра­си­во про­пи­сан­ны­ми на бу­ма­ге, но, если здра­во рас­су­дить, не имев­ши­ми сколько-ни­будь се­рьёз­но­го со­дер­жа­ния — эта­кий зо­ло­ти­стый фан­тик, на­би­тый опил­ка­ми в виде по­то­ка за­муд­рён­ной ино­стран­ной тер­ми­но­ло­гии, об­ман­ка и пу­стыш­ка, никак не свя­зан­ная с ре­али­ями жизни, но мощ­ным бульдо­зе­ром про­ехав­шая по тра­ди­ци­он­но­му рос­сийско­му об­ра­зо­ва­нию.

Во всех сред­ствах мас­со­вой ин­фор­ма­ции (а глав­ное — на те­ле­ви­де­нии) под­ня­лась пре­да­тельская волна, когда, об­суж­дая пе­да­го­ги­че­скую тему, обя­за­тельно ри­со­ва­ли учи­те­лей из­вер­га­ми. При­ве­ло это к тому, что пе­да­го­ги порой бо­ялись слово ска­зать про­тив эго­исти­че­ских про­яв­ле­ний от­дельных «свободных личностей». Невольно фор­ми­ру­юще­еся чув­ство все­доз­во­лен­но­сти у детей, осо­бен­но из небла­го­по­луч­ных семей, где не было долж­но­го при­ме­ра для под­ра­жа­ния, потом обо­ра­чи­ва­лось про­тив них же.

Школа от­прав­ля­ла во взрос­лую жизнь ребят, ко­то­рые под­час пом­ни­ли только о своих пра­вах, за­бы­вая об обя­зан­но­стях. И эта жизнь ока­зы­ва­лась для них со­всем не такой, какой её ри­со­ва­ло юно­ше­ское во­об­ра­же­ние. И взрос­лые в ней были не столь по­кла­ди­сты­ми и уступ­чи­вы­ми, как школьные учи­те­ля. Вме­сте с пе­да­го­га­ми-ста­жи­ста­ми я, как мог, со­про­тив­лял­ся этим на­ду­ман­ным но­во­вве­де­ни­ям, ис­по­ве­дуя про­ве­рен­ные прин­ци­пы со­вет­ско­го вос­пи­та­ния: в первую оче­редь на­учись счи­таться с дру­ги­ми, а уж потом про­яв­ляй своё «я»; ты сво­бо­ден в своих действи­ях и по­ступ­ках, но при усло­вии, что они не за­де­ва­ют сво­бо­ду окру­жа­ющих тебя людей; за собой убе­рись сам; на­хо­дясь в ком­па­нии, бери из вазы крайнее яб­ло­ко, а не самое круп­ное; за доб­рые про­яв­ле­ния к тебе не за­бы­вай кла­няться и го­во­рить «спасибо»…

— Я от­ту­да! — вдруг резко по­се­рьёз­нев, за­явил вы­пуск­ник. — С СВО? С Укра­ины? — по из­ра­нен­ной го­ло­ве и «спецодежде» со­бе­сед­ни­ка я уже понял «откуда». — ЧВК «Вагнер»! Де­ся­тый штур­мо­вой отряд! — слов­но перед ко­ман­ди­ром отра­пор­то­вал Денис. — Из мест за­клю­че­ния за­бра­ли в армию? — на­пря­мик спро­сил сол­да­та.

— Из ко­ло­нии. ИК-5, Со­вет­ская Га­вань. Ста­тья 158, часть 3! — всё как на духу вы­ло­жил Денис. — В но­яб­ре 2022 года дядя Женя (ру­ко­во­ди­тель ЧВК «Вагнер» Ев­ге­ний При­го­жин — прим. авт. ) в ко­ло­нии вы­сту­пал. Об­ри­со­вал, что там и как. А в ян­ва­ре 2023 года че­ло­век от него в ко­ло­нию при­ехал. У меня 17 ян­ва­ря день рож­де­ния, а 19-го я за­пи­сал­ся доб­ро­вольцем в «Вагнер»…

Денис го­во­рил прямо и чест­но, то сжи­мая на эмо­ци­ях ку­ла­ки и су­ро­вея лицом, то из­ви­ни­тельно улы­ба­ясь… И я слу­шал со всем вни­ма­ни­ем, со­зна­вая: раз при­шёл сол­дат в школу, ко­то­рая сеяла в нём рост­ки доб­ро­го, зна­чит, это ему по­за­рез необ­хо­ди­мо, зна­чит, есть по­треб­ность кому-то из­лить душу, чтобы стало легче. А ещё во время рас­ска­за вы­пуск­ни­ка при­шло ко мне про­зре­ние: «А ведь я нахожусь «в глубоких тылах», а имен­но Денис и такие, как он, се­год­ня в до­зо­ре, на ру­бе­же Рос­сии, глав­ные её за­щит­ни­ки и страж­ни­ки».

— В де­рев­ню Лан­ды­ши нас при­вез­ли. Я её на­все­гда за­пом­ню. Там рас­пре­де­ли­ли по от­ря­дам. Кто в штур­мо­ви­ки по­дал­ся, кто в гра­на­то­мёт­чи­ки. Я «Дашу» вы­брал (ДШК, круп­но­ка­ли­бер­ный пу­ле­мёт Дег­тярё­ва-Шпа­ги­на об­раз­ца 1938 года — прим. авт. ). Че­ты­ре дня под­го­тов­ки — и на по­зи­ции. Сна­ча­ла арт­об­стрел. Затем мы из гра­на­то­мё­тов и пу­ле­мё­тов ба­ба­шим.

Потом идут впе­рёд штур­мо­ви­ки. Одну из де­ре­ву­шек осво­бо­ди­ли, а там дев­чон­ка за язык при­би­та к полу. — Может, при­ду­мал кто? — не по­ве­рил я в ре­альность та­ко­го звер­ства. — Лично гвоз­до­дё­ром этот гвоздь вы­ни­мал. И зна­ешь, за что с ней так, Юрий Вик­то­ро­вич? За то, что по-рус­ски раз­го­ва­ри­ва­ла. Мы не вы­дер­жа­ли, в бли­жайшую ночь пошли в атаку без ко­ман­ды и без вы­стре­лов.

Ото­мсти­ли за дев­чон­ку, по­кром­са­ли всех вра­гов на бли­жайших по­зи­ци­ях вру­ко­паш­ную: шты­ка­ми, шом­по­ла­ми и ло­пат­ка­ми. Лучше ав­то­мат по­те­рять, чем ло­пат­ку. С ней и за­рыться можно в окопе, и за­ру­биться. Ору­жие на все слу­чаи жизни. Это я так вспом­нил. А тогда че­ты­ре танка Т-90 у укра­ин­цев за­хва­ти­ли и при­гна­ли на свои по­зи­ции.

Ко­ман­дир от­ря­да рас­шу­мел­ся: «Почему без приказа?» Но при­ехал дядя Женя и вы­пи­сал всем пре­мии по пол-ли­мо­на. Был я кон­ту­жен, оскол­ка­ми от сна­ря­дов не раз меня секло… — Жаль, погиб. Хо­ро­ший мужик, — я неук­лю­же по­пы­тал­ся найти слова под­держ­ки, но, задев больное место со­бе­сед­ни­ка, вы­звал про­тестное на­стро­ение.

Боец так стис­нул зубы, что гра­нит­ной тя­же­стью на­ли­лись под­бо­ро­док и скулы. — Под Ба­хму­том батя на­равне с нами не раз в атаку ходил… — Озло­бил­ся ты на укра­ин­цев? — Нет, там много таких же, как мы. Кого-то на­сильно при­зва­ли. Не по своей воле. Но за мою го­ло­ву они пол­то­ра мил­ли­она да­ва­ли! — За­пла­ти­ли тебе, есть на что жить?

— Про­сти­ли срок. За это — спа­си­бо! И во­семьсот тысяч дали. Много, нет ли? — Мог бы про­стенький до­миш­ко ку­пить в Ни­ко­ла­ев­ске, всё же свой угол был бы. — При­вез­ли ва­гне­ров­ца после тя­жё­ло­го ра­не­ния, из Сов­га­ва­ни вме­сте доб­ро­вольца­ми с ним ухо­ди­ли. Он долго не про­тя­нул. Нужно было род­ным по­мочь с по­хо­ро­на­ми.

Одно, дру­гое… Про­зве­нел зво­нок на сле­ду­ющий урок, я стал про­щаться: — При­хо­ди, Денис. Буду рад. Рас­ска­жешь детям о том, как учил­ся, о во­ен­ной опе­ра­ции. Только трез­вый. До­го­во­ри­лись? — Чай по­пьём? — спро­сил сол­дат. — Обя­за­тельно по­пьём, Денис. В сле­ду­ющий раз он по­явил­ся в школе только через пол­го­да, 7 мая 2024 года, на­ка­нуне Дня По­бе­ды.

В уже по­тёр­том ка­му­фляж­ном ко­стю­ме, но трез­вый. При­нёс во­ин­ские на­гра­ды: «За взятие Бахмута», «Бахмутская мясорубка», «За отвагу», «Вагнеровский крест». И бле­стя­ще вы­сту­пил перед мальчиш­ка­ми, ко­то­рых я со­звал в сто­ляр­ную ма­стер­скую. Дер­жал речь, нигде не на­ру­шив пе­да­го­ги­че­ско­го такта. И от­крыв рот слу­ша­ли его ны­неш­ние уче­ни­ки, среди ко­то­рых были и со­рви­го­ло­вы, по­хо­жие на Де­ни­са в его школьные годы.

Помня свою про­шлую нера­зум­ность и возню учи­те­лей с ним, за­мол­вил сол­дат и за меня слово: — Слу­шайте Юрия Вик­то­ро­ви­ча, он лиш­не­го не ска­жет. После от­кры­то­го урока я про­во­дил Де­ни­са до вы­хо­да. Спро­сил на про­ща­нье: — Где жи­вёшь? — Где при­дёт­ся. Брату на­до­едаю. Он с се­мьёй. Пойду, на­вер­ное, опять во­евать.

— А по-дру­го­му никак нельзя? — В Але­ев­ку (де­рев­ня в устье Амура — прим. авт. ) зовут на ры­бал­ку. — Вот и давай, — под­дер­жал я. — Ра­бо­та с тру­до­вой книж­кой? — Да куда там… Сол­дат ухо­дил неспеш­но по школьно­му двору, немно­го су­ту­лясь, бе­реж­но неся в ко­ро­боч­ках на­гра­ды, ко­то­рых не на­де­вал на грудь для вы­ступ­ле­ния перед ре­бя­та­ми.

Ни разу не обер­нул­ся. Мне вспом­ни­лись и стали кру­титься в го­ло­ве строч­ки из сти­хо­тво­ре­ния Ва­лен­ти­на Гафта: «Мамаша, успокойтесь, он не хулиган. Он не пристанет к вам на полустанке. В войну (Малахов, помните, курган?) с гранатами такие шли под танки…» Наш дальне­во­сточ­ный го­ро­док небольшой, и люди, ве­ду­щие сколько-ни­будь ак­тив­ный образ жизни, непре­мен­но пе­ре­се­ка­ют­ся в нём.

Денис ещё несколько раз по­па­дал в моё поле зре­ния. Од­наж­ды я за­стал его по до­ро­ге с ра­бо­ты у част­но­го дома, где он колол дрова. Он объяс­нил на­ко­рот­ке, что под­вер­ну­лась ша­баш­ка. В дру­гой раз он про­да­вал про­хо­жим рыбу. Пред­ла­гал и мне свой улов, при­чём, как я сразу понял, улов неза­кон­но до­бы­тый. И при обеих встре­чах лицо его но­си­ло от­пе­ча­ток недав­не­го обильно­го упо­треб­ле­ния.

В слу­чае Де­ни­са было бы большим ге­ройством за­це­питься за мир­ную жизнь, за­вя­зать со спирт­ным, об­за­ве­стись своим углом, со­здать семью. Это была бы для него самая важ­ная по­бе­да над самим собой. Я на­де­ял­ся, что ему удаст­ся устро­иться на пу­ти­ну на весь летне-осен­ний сезон в какую-ни­будь из бри­гад, ве­ду­щих рыб­ный про­мы­сел вдали от на­се­лён­ных пунк­тов; я знаю, что вла­дельцы таких пред­при­ятий за­ча­стую уста­нав­ли­ва­ют «сухой закон» для ра­бо­чих.

Тогда был бы у Де­ни­са шанс за­вя­зать со спирт­ным, а там, гля­дишь, и по­ти­хоньку вы­браться из по­роч­но­го круга, в ко­то­рый он сам себя за­гнал… Юрий Же­ко­тов Про­дол­же­ние ма­те­ри­ала чи­тайте тут.