Загадки Пушкина и шифры Лермонтова: издательство «Проспект» представило уникальную серию «Книга в книге» на ММКЯ

Как чи­тать рус­скую клас­си­ку, если школьные штам­пы давно на­би­ли оско­ми­ну, а за фа­са­дом хре­сто­ма­тийных фраз скры­ва­ют­ся со­всем дру­гие сю­же­ты и смыс­лы?

Ответ на этот во­прос про­зву­чал на 39-й Мос­ков­ской меж­ду­на­род­ной книж­ной яр­мар­ке, где из­да­тельство «Проспект» про­ве­ло пре­зен­та­цию уни­кальной книж­ной серии «Книга в книге». Глав­ная идея но­во­го фор­ма­та — не про­сто из­дать клас­си­че­ский текст, а со­про­во­дить его жи­вы­ми, син­хрон­ны­ми ком­мен­та­ри­ями ис­то­ри­че­ско­го, бы­то­во­го и культур­но­го толка прямо на полях, из­ба­вив чи­та­те­ля от необ­хо­ди­мо­сти ко­паться в эн­цик­ло­пе­ди­ях.

Пре­зен­та­цию про­вел ди­рек­тор из­да­тельства «Проспект», пи­са­тель и член Прав­ле­ния Союза пи­са­те­лей Рос­сии Лео­нид Рож­ни­ков. Вме­сто ака­де­мич­ной лек­ции он пред­ло­жил пуб­ли­ке ин­тер­ак­тив­ный раз­го­вор-про­во­ка­цию, сразу за­явив, что клас­си­че­ские про­из­ве­де­ния ве­ка­ми чи­та­лись сквозь приз­му на­вя­зан­ных штам­пов, из-за чего живые ав­то­ры пре­вра­ща­лись в скуч­ные па­мят­ни­ки.

Лео­нид Рож­ни­ков сразу обо­зна­чил глав­ный тезис встре­чи, от­ме­тив, что клас­си­ка не долж­на пы­литься на пол­ках: серия «Книга в книге» сти­ра­ет вре­мен­ные гра­ни­цы между эпо­хой ав­то­ра и се­го­дняш­ним чи­та­те­лем, осво­бож­дая ве­ли­кие тек­сты от на­вя­зан­ных трак­то­вок.

Со­вре­мен­ный чи­та­тель неред­ко стал­ки­ва­ет­ся с неви­ди­мой сте­ной: ре­алии про­шлых веков, уста­рев­шие слова, чины и бы­то­вые де­та­ли ускольза­ют. Фор­мат, раз­ра­бо­тан­ный из­да­тельством «Проспект», из­бав­ля­ет от необ­хо­ди­мо­сти пре­ры­вать чте­ние и ли­стать спра­воч­ни­ки.
Ис­то­ри­че­ские, культур­ные и бы­то­вые по­яс­не­ния впле­те­ны прямо в ткань из­да­ния. Про­ект «Книга в книге» воз­вра­ща­ет чи­та­те­лю право на соб­ствен­ное от­кры­тие тек­ста.

«Это освобождает читателя от тяжелой обязанности. Не хочешь — просто читай художественное произведение, а на комментарии не обращай внимания. Но главное, этот формат позволяет легко поговорить о тех смыслах, которые заложены в наших классических произведениях», — под­черк­нул Рож­ни­ков.

Цен­тральной темой вы­ступ­ле­ния стали про­из­ве­де­ния Алек­сандра Сер­ге­еви­ча Пуш­ки­на, ко­то­рые, как ока­за­лось, скры­ва­ют в себе смыс­лы, прямо про­ти­во­по­лож­ные трак­тов­кам в школьной про­грам­ме. На при­ме­ре «Станционного смотрителя» Лео­нид Рож­ни­ков бле­стя­ще до­ка­зал: Пуш­кин со­здал ис­то­рию-пе­ре­вер­тыш.

«Вся история станционного смотрителя — это история блудного сына, только перевернутая с ног на голову. Но смысл этой истории полностью противоречит тому, к чему мы привыкли. Здесь наказан не блудный сын, а отец. Самсон Вырин любит свою дочь не по христианским канонам, а для себя. И счастья без него он ей не желает», — по­яс­нил ди­рек­тор из­да­тельства. Бел­кин по­на­до­бил­ся Пуш­ки­ну как ли­те­ра­тур­ная маска «простоватого» рас­сказ­чи­ка, чтобы за на­бив­ши­ми оско­ми­ну сю­же­та­ми спря­тать вне­вре­мен­ные фи­ло­соф­ские смыс­лы. Спи­кер при­звал ауди­то­рию пе­ре­чи­ты­вать Пуш­ки­на, от­ме­тив, что у него во­об­ще нет про­стых про­из­ве­де­ний.

Еще один яркий при­мер — зна­ме­ни­тые стро­ки о зим­нем утре и кре­стья­нине. Рож­ни­ков на­пом­нил, что со­вре­мен­ни­ки ру­га­ли поэта за то, что про­стой кре­стья­нин не может ис­пы­ты­вать столь воз­вы­шен­ное чув­ство, как тор­же­ство, ибо оно ему «недоступно» по своей низ­кой при­ро­де. Но Пуш­кин ни­ко­гда не оши­бал­ся в вы­бо­ре слов.
«Зима ждала, природа ждала, снег выпал только в январе, и если бы он не выпал, семью ждала бы голодная смерть, поэтому крестьянин не просто радуется, а торжествует — это высшая степень победы над обстоятельствами».

Пуш­кин же, по мне­нию из­да­те­ля, писал не ради денег или раз­вле­че­ния, ощу­щая себя ско­рее по­сред­ни­ком между небе­са­ми и чи­та­те­лем.
«Пушкин никогда не писал ради развлечения или сиюминутного успеха. Он ощущал себя вестником, пророком, через которого с нами говорят высшие силы. Именно поэтому его тексты не стареют, а каждое перечитывание становится откровением».

Ин­те­рес­нейшим мо­мен­том пре­зен­та­ции стало срав­не­ние двух стол­пов рус­ской ли­те­ра­ту­ры: Пуш­ки­на и Тол­сто­го. Рож­ни­ков объяс­нил, по­че­му их ка­те­го­ри­че­ски нельзя чи­тать оди­на­ко­во.

Это два со­вер­шен­но раз­ных типа ге­ни­ально­сти.
«Толстой писал так: он объяснял мысль до тех пор, пока читатель ее не поймет, а потом объяснял еще раз. Пушкин же исповедовал другой принцип, никогда ничего не объясняя и не навязывая своего мнения. Евгения Онегина, сложнейшее произведение мировой культуры, он писал семь лет, оставляя лишь подсказки, а дальше - дело читателя».

В этом кро­ет­ся мис­сия серии «Книга в книге»: из­да­тельство не вле­за­ет в смыс­лы и не ре­ша­ет за ав­то­ра, хо­ро­ший герой или пло­хой. Про­ект дает ключи и кон­текст, чтобы чи­та­тель, спу­стя века, мог всту­пить с ав­то­ром в пря­мой и за­хва­ты­ва­ющий диа­лог.

От­дельный блок встре­чи был по­свя­щен Ми­ха­илу Лер­мон­то­ву, изящ­нейше­му про­за­ику и поэту, чей стиль кар­ди­нально от­ли­чал­ся от пуш­кин­ско­го. Лер­мон­тов не стро­ил ре­бу­сов, но его про­из­ве­де­ния се­год­ня также невоз­мож­но по­нять без глу­бо­ко­го зна­ния ис­то­ри­че­ско­го кон­тек­ста.

«Мы старались давать контекстный комментарий: что произошло, что поменялось за эти два века. Когда мы делали комментарии к стихам Лермонтова, важно было не уйти в крайность и не показать, будто он занимался заимствованиями, ведь то же «Бородино» ком­по­зи­ци­он­но пе­ре­се­ка­ет­ся с тек­ста­ми того вре­ме­ни. Наш под­ход — ак­ку­рат­ное по­гру­же­ние в эпоху». — От­ме­тил Рож­ни­ков.

За­вер­ша­ющая часть пре­зен­та­ции про­шла в фор­ма­те от­кры­то­го диа­ло­га с залом. Ауди­то­рия ак­тив­но за­да­ва­ла во­про­сы о роли ли­те­ра­ту­ры и месте клас­си­ки в со­вре­мен­ном об­ра­зо­ва­нии. На во­прос о том, знают ли о таком взгля­де учи­те­ля ли­те­ра­ту­ры рос­сийских школ, Лео­нид Рож­ни­ков от­ве­тил с большим ува­же­ни­ем к пе­да­го­гам, от­ме­тив их на­сто­ящее по­движ­ни­че­ство, ведь объяс­нить всю мно­го­слойность клас­си­ки в рам­ках жест­кой школьной про­грам­мы — за­да­ча ко­лос­сальной труд­но­сти, и серия из­да­тельства при­зва­на стать на­деж­ным по­мощ­ни­ком в этом деле.

Раз­мыш­ляя о том, ста­но­вят­ся ли люди лучше от чте­ния, Лео­нид Рож­ни­ков за­ме­тил, что книги не де­ла­ют че­ло­ве­ка ав­то­ма­ти­че­ски доб­рее, но они де­ла­ют глав­ное — «сокращают опыт текущей жизни».

Пре­зен­та­ция в Го­сти­ном дворе до­ка­за­ла: фор­мат «Книга в книге» попал точно в цель, воз­вра­щая клас­си­ке ее пер­во­здан­ную остро­ту, яр­кость и неве­ро­ят­ную ак­ту­альность.