Живая магия классики: как перевести Максима Горького на язык кино и не потерять душу текста

Как ме­ня­ет­ся ли­те­ра­тур­ный текст при пе­ре­но­се на экран? Что ак­тёр­ская ин­тер­пре­та­ция до­бав­ля­ет к об­ра­зу, со­здан­но­му пи­са­те­лем?

От­ве­ты на эти во­про­сы гости 39-й Мос­ков­ской меж­ду­на­род­ной книж­ной яр­мар­ки нашли в рам­ках па­нельной дис­кус­сии, объеди­нив­шей ли­те­ра­тур­ный и ак­тёр­ский взгляд на твор­че­ство Горько­го.

За­дать вер­ный тон и на­пра­вить бе­се­ду в русло фи­ло­соф­ско­го осмыс­ле­ния по­мог­ла мо­де­ра­тор встре­чи Анна По­по­ва — про­грамм­ный ди­рек­тор Союза пи­са­те­лей Рос­сии. Она пред­ло­жи­ла участ­ни­кам ис­сле­до­вать ал­хи­мию пе­ре­во­да тя­же­ло­вес­но­го, ем­ко­го горьков­ско­го тек­ста на ви­зу­альный язык ки­не­ма­то­гра­фа.

Со­бе­сед­ни­ка­ми вы­сту­пи­ли люди, зна­ющие пред­мет из­нут­ри: Павел Ба­син­ский — пи­са­тель, ли­те­ра­ту­ро­вед, автор книг о Мак­си­ме Горьком и Свет­ла­на Тома — ле­ген­дар­ная ак­три­са, за­слу­жен­ная ар­тист­ка РФ.

Раз­го­вор на­чал­ся с раз­ру­ше­ния сте­рео­ти­пов. Горький в пред­став­ле­нии мно­гих по­ко­ле­ний оста­ет­ся брон­зо­вым па­мят­ни­ком из школьной про­грам­мы, од­на­ко Павел Ба­син­ский сразу пе­ре­вер­нул это вос­при­ятие, до­ка­зав, что пи­са­тель был че­ло­ве­ком с неве­ро­ят­но ки­не­ма­то­гра­фич­ной, бур­ля­щей судьбой, а его проза — на­сто­ящий по­да­рок для ре­жис­се­ров.

«Он находка для кинематографа. Кстати, «Макар Чудра» — это про­сто его пер­вая пуб­ли­ка­ция. Это де­бют­ный рас­сказ его. И спу­стя огром­ное ко­ли­че­ство вре­ме­ни его экра­ни­зи­ро­вал Ло­тя­ну, и фильм стал аб­со­лют­ным хитом. По­то­му что это ше­девр», — увле­чен­но рас­ска­зал пи­са­тель.

Мало кто знает, но Мак­сим Горький стоял у самых ис­то­ков ки­но­ин­ду­стрии.

Ли­те­ра­ту­ро­вед при­вел по­ра­зи­тельные факты: клас­сик лично на­пи­сал пять сце­на­ри­ев для немых фильмов и даже пы­тал­ся со­здать соб­ствен­ную ки­но­сту­дию в Москве. Его био­гра­фия, от стран­ствий по Руси и по­пыт­ки све­сти счеты с жиз­нью в Ка­за­ни до со­зда­ния ин­тел­лек­ту­альной Мекки на ост­ро­ве Капри, сама по себе про­сит­ся на экран. Горький вел пе­ре­пис­ку с по­ло­ви­ной мира, по­мо­гал го­ло­да­ющим По­вол­жья и спа­сал людей в самые тем­ные ис­то­ри­че­ские вре­ме­на.

Од­на­ко одно дело — по­ни­мать мас­штаб лич­но­сти ав­то­ра, и со­вер­шен­но дру­гое — вдох­нуть жизнь в его ге­ро­ев на съе­моч­ной пло­щад­ке. Эту чув­ствен­ную, эмо­ци­онально за­ря­жен­ную сто­ро­ну про­цес­са рас­кры­ла Свет­ла­на Тома, чей образ непо­кор­ной Рады в фильме «Табор уходит в небо» на­все­гда вошел в ми­ро­вой ки­не­ма­то­граф.

Ак­три­са при­зна­лась, что путь к роли был неве­ро­ят­но слож­ным. Ху­до­же­ствен­ный совет ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зы­вал­ся ее утвер­ждать, пред­ла­гая более из­вест­ных ак­трис. Лишь лич­ная от­вет­ствен­ность, непре­клон­ная воля ре­жис­се­ра Эмиля Ло­тя­ну и за­ступ­ни­че­ство мэтра в со­ста­ве худ­со­ве­та Гри­го­рия Чух­рая поз­во­ли­ли ей ока­заться в кадре. Рас­суж­дая о том, как рож­да­ет­ся ки­но­об­раз, Свет­ла­на Тома от­ме­ти­ла, что актер все­гда вы­сту­па­ет со­ав­то­ром пи­са­те­ля, при­вно­ся в текст соб­ствен­ную тайную виб­ра­цию.

«Все энергии — это настолько таинственно, мы до сих пор не разобрались с этой «материей». Это большая тайна. По­че­му Рада по­лу­чи­лась имен­но такой? По­то­му что, она и есть та самая «энергия», — по­де­ли­лась со­кро­вен­ным ак­три­са. - Эта кар­ти­на была куп­ле­на ста два­дца­тью стра­на­ми мира. И я с этим фильмом была на всех кон­ти­нен­тах зем­но­го шара. Она вошла в учеб­ные про­грам­мы ми­ро­вых ки­не­ма­то­гра­фи­че­ских школ, чем я очень гор­жусь».

Прямо на гла­зах у зри­те­лей участ­ни­ки встре­чи пре­па­ри­ро­ва­ли сам ме­ха­низм рож­де­ния ки­но­ше­дев­ра. Свет­ла­на Тома рас­ска­за­ла, что самые прон­зи­тельные ме­та­фо­ры фильма рож­да­лись не за письмен­ным сто­лом, а аб­со­лют­но спон­тан­но, в сти­хии самой жизни.

Так, зна­ме­ни­тая сцена с крас­ны­ми яго­да­ми и ко­сточ­кой по­яви­лась про­сто по­то­му, что ре­жис­сер уви­дел вы­ра­зи­тельное де­ре­во по до­ро­ге на ло­ка­цию. А по­тря­са­ющий эпи­зод, где Рада сни­ма­ет тя­же­лые мок­рые юбки, воз­ник из-за ле­дя­ной воды гор­ной реки Тисы, в ко­то­рой про­хо­ди­ли на­тур­ные съем­ки.

«Я их снимала сразу на площадке, чтобы освободиться от этого холода. Лотяну сделал из этого сцену... Вот что значит художественный взгляд! Что значит талант человека! Любой другой режиссер прошел бы мимо. Ну, снимает и снимает. Но Лотяну умел всему придать художественность», — вспо­ми­на­ла ак­три­са.

Впле­та­ясь в этот эмо­ци­ональный рас­сказ, Павел Ба­син­ский об­ра­тил вни­ма­ние зала на то, на­сколько точен был Горький в своих текстах.

Ис­сле­до­ва­тель раз­ру­шил миф о еги­пет­ском про­ис­хож­де­нии цыган, под­твер­див, что их корни ухо­дят в Индию, к бе­ре­гам свя­щен­но­го Ганга. И Горький бле­стя­ще знал это: имя Рада — ин­дийское, от­сы­ла­ющее к воз­люб­лен­ной Криш­ны, а Чудра — это пря­мая от­сыл­ка к ин­дийской касте шудр.

Осмыс­ляя тра­ги­че­ский финал ис­то­рии Зо­ба­ра и Рады, Свет­ла­на Тома на­зва­ла его на­сто­ящим рек­ви­емом, об­на­жа­ющим глав­ную фи­ло­соф­скую кол­ли­зию про­из­ве­де­ний. Непо­ко­рен­ная гор­дость ге­ро­ини и ее бес­ком­про­мисс­ные усло­вия из­на­чально ис­клю­ча­ли воз­мож­ность про­сто­го че­ло­ве­че­ско­го сча­стья.

Кульми­на­ци­ей встре­чи стало об­суж­де­ние веч­но­го кон­флик­та сво­бо­ды духа и любви. «Так вот, свобода духа и любовь оказались несовместимы. Либо ты жертвуешь любовью, либо ты жертвуешь свободой внутри себя. И мне кажется, что фильм об этом», — прон­зи­тельно ре­зю­ми­ро­ва­ла ак­три­са.

Эти бес­ком­про­мисс­ные герои, го­то­вые по­жерт­во­вать всем ради своих иде­алов, были неве­ро­ят­но близ­ки са­мо­му пи­са­те­лю. Как метко за­ме­тил Павел Ба­син­ский, Горький всю жизнь тя­го­тел к сильным людям, людям действия, го­то­вым сжи­гать себя и от­да­вать свое серд­це ради дру­гих, про­воз­гла­шая, что «человек — это звучит гордо», ведь его герои во­пло­ща­ют ту самую гор­дую че­ло­ве­че­скую волю, ко­то­рая зву­чит сквозь века.

За­вер­шая бе­се­ду, спи­ке­ры со­шлись во мне­нии, что клас­си­ка не долж­на ле­жать под му­зейным стек­лом.

Тек­сты Мак­си­ма Горько­го ор­га­нич­но пе­ре­но­сят со­вре­мен­ные трак­тов­ки, будь то действие пьесы «На дне», пе­ре­не­сен­ное на со­вре­мен­ный му­сор­ный по­ли­гон, или герои «Дачников», ре­флек­си­ру­ющие на ост­ро­ве Бали в по­ста­нов­ке Кон­стан­ти­на Бо­го­мо­ло­ва. Ведь веч­ная ре­флек­сия ин­тел­ли­ген­ции, ее по­сто­ян­ное недо­вольство, поиск ком­фор­та - все эти ме­та­ния че­ло­ве­че­ской души, вир­ту­оз­но опи­сан­ные клас­си­ком, оста­ют­ся неиз­мен­ны­ми.

Встре­ча в Го­сти­ном дворе на­гляд­но по­ка­за­ла, что бла­го­да­ря силе ак­тер­ско­го про­жи­ва­ния и глу­бо­ко­му ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ско­му ана­ли­зу проза Мак­си­ма Горько­го про­дол­жа­ет жить, вол­но­вать и зву­чать неве­ро­ят­но со­вре­мен­но.