Дарья Пиотровская «Железные люди». Литературные резиденции (часть 1)
В рамках федерального проекта «Литературные резиденции», организованного Союзом писателей России, состоялись поездки писателей в пограничные регионы. Основной упор «Литературные резиденции» делают на специальную военную операцию и наших героев. Представляем вам очерк, написанный по итогам проекта Дарьей Пиотровской.
Громко и чётко
Место встречи — стоянка у стелы «Город воинской славы» в Мелитополе. В ряду гражданских машин выделяется буханка. Сегодня мне предстоит побывать в пункте временной дислокации 1429-го гвардейского мотострелкового полка — в гаубичном артиллерийском дивизионе.
— Слоник, Пархом, — представляются бойцы, и мы отправляемся в путь.
Пока едем, вспоминаю, что известно про 1429-й полк. Он был сформирован осенью 2022 года из мобилизованных жителей Москвы, Подмосковья, Тулы. Важным этапом стали бои 2023 года в районе Работино: тогда, в составе войск группировки «Днепр», полк отражал украинский «контрнаступ». После этого президент присвоил ему почётное наименование «гвардейский» — за массовый героизм, мужество и стойкость.
Приезжаем на место. Навстречу с лаем бежит пёс. «Цезарь, иди давай! Хватит гавкать», — успокаивает его Слоник — мой сопровождающий, старшина батареи.
— А это водители наши — миньоны, — представляет он двух бойцов. — Труженики! Одни из лучших в дивизионе.
— Сам такой! — звучит в ответ.
Идём дальше. Уточняю, почему «миньоны».
— А они — два маленьких, Васька и Хомяк. Они молодцы, на самом деле, — ремонтники обалденные.
По пути к блиндажам Слоник показывает добротно сделанную баню. Над входом — надписи «Москва» и «Тула», вырезанная из фанеры птичка в цветах российского флага. Неподалёку «спортзал»: штанга, «блины», гантели. Сразу видно: быт налажен. Сам Слон на «гражданке» занимался строительством хамамов — турецких бань. На СВО навыки стройки-отделки не раз пригодились, хоть и специфика здесь другая:
— Как приехали — где только не строились, где только не окапывались.
Спускаемся в первую землянку. На гвоздиках под потолком теснятся куртки, мерцает лампочка. Холодильник, электроплитка. Над спальным местом — постер в цветах георгиевской ленточки, вязаный чебурашка. Здесь живёт боец с позывным Фома, его товарищи сейчас на дежурстве. Он не очень разговорчив: «Мобилизовали — я пошёл». Из-за двери доносится шорох: серый котик просится в помещение.
— Давай, Петрович, заходи, — зовёт Слон и поясняет, что котов в каждой землянке по два-три, а где-то и больше: — Без них никуда — мышей ловят и хотя бы отпугивают. А не будь их, тут просто всё распотрошат.
Идём к связистам. В землянке их трое: Ялта, Старый, Дюшес. Тут просторнее: есть рабочий стол, полки с оборудованием. Работает телевизор. Над ноутбуком самого молодого связиста, Дюшеса, висит плакат, очевидно, связанный с клубом «Спартак».
— А, это товарищи повесили, они сейчас перешли в другое подразделение, — объясняет Дюшес. — Я футболом не увлекаюсь. Снимать не стал — висит себе и висит.
— В чём особенность работы связиста?
— Я, по сути, живой ретранслятор. Мне передают — я передаю дальше. Моя задача — докричаться. За оборудованием посмотреть. Не знаю, что рассказать, если честно. Скучная у нас работа, скучная…
— Парень скромный, — говорит Слоник. — Жизнь мне и водителю спас. Подъезжали к огневой, он вышел на связь, сказал: «К вам птичка летит». Мы ехали на закрытой машине, везли снаряды. Тут же заехали в полочку (лесополоса — прим. авт.), остановились, вылезли — и да, птица вылетела. Все пропустили, кроме него.
Как и другие мобилизованные, Дюшес оказался здесь осенью 2022 года. Парень вспоминает жаркие дни контрнаступа:
— У меня была позиция на холме возле Токмака. Удобно: высота, можно ретранслятор поставить. С рации всё далеко слышно. Обеспечивал связь между командиром и расчётом, находящимся в низине. Работы было много. С 5–6 часов утра: «Расчёт, к орудию!» И пошло: координаты, все дела. А ещё у меня было хорошее место в первом ряду на авиашоу, когда наши вертолёты вылетали гасить противника. Видел, как штурмовики летают, как склад боеприпасов взрывается. Наблюдал я и за тем, как наши самоходные орудия работали на поле. Смотришь: выезжает «Мста» (гаубица — прим. авт.), производит несколько залпов, уезжает. Через 5–7 минут туда стабильно начинают настреливать. Полчаса проходит: «Мста» возвращается, снова настреливает — и опять взрывы. Честно говоря, мне хотелось всё снять на камеру и сделать ускорение: как она едет, приезжает, стреляет, уезжает... Чисто под музыку из «Шоу Бенни Хилла»! Ну, помните, когда там за ним гоняются в конце.
— А вы выросли скорее на боевиках или на книжках? — не успеваю уточнить, на каких.
— Детство моё пришлось на 90-е, поэтому боевики у меня в жизни были те самые: Шварценеггер, Сталлоне и прочие Рэмбо, — смеётся Дюшес. — Но и книжки всегда любил читать.
— То, что происходит здесь, сопоставляете со своими прежними представлениями о войне? В боевиках — одни герои, а в жизни ведь совсем другие?
— Скажем так, рутинной работы оказалось намного больше. Как на вахте — только тебя могут убить.
— О чём вы мечтаете — когда победим, всё завершится?
— Хочу нырнуть на глубину сто метров с аквалангом. Я к этому шёл когда-то, дайвинг — хобби, к которому очень серьёзно относился. А так я компьютерщик. В техподдержке работал.
Вспоминаю плакат «Артиллерия — бог войны», висевший в одном из блиндажей.
— А есть у связистов свой девиз?
— Даже не знаю, у нас пафоса существенно меньше, — улыбается Дюшес. — Придумал! «Говори громко и чётко», во!
— Может, не самая заметная, но очень важная у вас роль, так?
— Как и у всех здесь. Водитель не привёз снаряды — стрелять нечем, орудие молчит. Я не сказал, куда стрелять надо — орудие молчит. Мелочей не бывает. И надо следить за тем, что транслируешь.
Связист разрешает сделать фото.
— Я всё равно уже давно на «Миротворце», — смеётся он. — Стесняться нечего.
— У нас вообще никто не боится, — замечает Слоник.
Бойцы предлагают кофе, но задерживаться неудобно: Ялта и Старый только с боевых, им отдых нужен.
— Да мы не устаём, — говорит мне один из бойцов. — Мы железные.
Обмениваемся на прощание добрыми пожеланиями. На выходе из блиндажа — котята бросаются врассыпную. Подслушивали, шпионы!
Расчёт Татарина
Слон поясняет: сегодня день ротации.
— Тут те, кто с отпуска приехал, и один расчёт. Два дежурят. И третий поехал сменить один из них.
В гаубичном расчёте — шесть человек. Идём к бойцам, которые сегодня отдыхают. Над лестницей, ведущей под землю, табличка: «Место для удара головой». В коридоре стены обклеены детскими письмами, вырезками из газет.
— Татарин здесь? — уточняет Слон и, получив утвердительный ответ, заходит. — Это Кабинка, это Шмель, это Кит, это Руслан, это Мажор. Мажорик, как ты отдохнул? Кабинка! Выгляни хоть, а?
— Выходи, свет божий увидишь. Здравствуйте, — приветствует командир расчёта Татарин.
— А почему «Кабинка»? — уточняю я.
— Потому что большая, — отвечает Слон под дружный смех.
В блиндаже царит атмосфера уюта и веселья. Мне сразу предлагают кофе.
— Какие вам больше всего запомнились операции, бои? — спрашиваю Татарина.
На «гражданке» он трудился в сфере энергетики.
— Их так много было — навскидку с разгона и не скажешь. Вот крайняя операция наша — разнесли блиндаж противника.
— Два, — уточняет Кит.
— Два. А на следующий день нам двенадцать дронов прислали — в отместку. И немножко повредили удочку. Так мы пушку нашу, гаубицу Д-30, называем, — объясняет командир расчёта.
— Как-то слышала мнение, что здесь более спокойный фронт, чем на других направлениях, — начиная разговор, чувствую: наивные вопросы неизбежны. В Запорожской области я впервые.
— Я бы не сказал. Не знаю, как на других фронтах, — мы-то там не были. Но тоже жарко бывает. Особенно в 2023 году, когда Украина нападала. Боеприпасы нам только и успевали подвозить. Когда ВСУ на Вербовое наступали, мы на 70-й полк работали: прикрывали, уничтожали цели. Помню, ракета HIMARS прилетела: нас всех ранило, один боец погиб. А месяц-полтора назад здесь такой налёт был… самолётов ударных, дронов FPV.
— Мажорик, а ты чего тортик не привёз? — спрашивает Слоник вернувшегося с отпуска. — Кабинка, ты расскажи чё-нибудь!
— Да мне нечего рассказывать, — скромничает молодой боец.
— Как КАМАЗ перевернулся! Как попал в аварию, уходил от дрона? — все хохочут. — Отсюда и позывной.
— Да ну вас, — отнекивается Кабинка, но видно, что ему тоже смешно.
— Через болото как ты рассекал на КАМАЗе, — не унимается Татарин. — У нас основной водитель ушёл в отпуск, а у Кабинки — права категории BC, он сменный водитель был. И как-то ночью без фар уходил от дрона. КАМАЗ чуть-чуть колыхнуло, и он решил сальто сделать. Кабинка его плавно положил вверх колёсами. Ну, все живы остались, и КАМАЗ жив — восстановили, кабину поменяли.
— Бывают ещё случаи везения удивительного?
— Бывают. Когда «ответка» прилетает мимо, — смеётся Татарин. — Постоянно!
— Вон, у Слона самое лучшее везение-то, — добавляют парни.
— Да. Слоник, расскажи, как ты «птичку» ловил? — спрашивает Татарин.
— Буханкой? — уточняет Слон.
— Сначала КАМАЗом, потом буханкой, — уточняет Татарин. — И как она не сдетонировала, отлетела… Это чисто везение.
— Говорят, не бывает атеистов в окопах под огнём. Или всё-таки больше в удачу верите?
— Комбат — атеист, — отвечают бойцы. — Говорит, что в бога не верит.
— Получается, верит в людей? А вас что поддерживает в моментах, когда что-то не так идёт?
— Да сами себя, — отвечает Кит. — Друг друга. У нас всё с юмором, как вы заметили. Смеёмся, шутим, помогаем друг другу — и так проще.
Дарья Пиотровская
