В петербургском «Манеже» время пошло вспять — в ритме Бенуа

12 де­каб­ря «Манеж» в Пе­тер­бур­ге пе­ре­стал быть про­сто вы­ста­воч­ным залом, он стал зер­ка­лом, от­ра­жа­ющим пол­то­ра века рус­ской культу­ры через приз­му одной семьи. Про­ект «Все Бенуа – всё Бенуа» – это по­гру­же­ние в ху­до­же­ствен­ную ДНК Рос­сии, где каж­дый экс­по­нат – нить, свя­зы­ва­ющая про­шлое с на­сто­ящим. Здесь со­бра­ли более 600 пред­ме­тов из более чем 70 фон­дов: от Эр­ми­та­жа и Рус­ско­го музея до част­ных ар­хи­вов.

Среди них – те­ат­ральные эс­ки­зы, иг­руш­ки, до­ку­мен­ты, ме­бель, даже шёл­ко­вый халат Петра I, – всё это впле­те­но в про­стран­ство, будто со­шед­шее со стра­ниц альбо­ма Алек­сандра Бенуа. Да, имен­но он – Алек­сандр Ни­ко­ла­евич Бенуа (1870–1960) – глав­ный герой этого по­вест­во­ва­ния. Не как от­дельная лич­ность, а как цен­тро­беж­ная сила, во­круг ко­то­рой вра­ща­лись по­ко­ле­ния.

Ху­дож­ник, кри­тик, ку­ра­тор, со­ос­но­ва­тель «Мира искусства» с Дя­ги­ле­вым – он от­ста­ивал кра­со­ту как эти­че­скую ка­те­го­рию, верил в клас­си­че­скую гар­мо­нию и нена­ви­дел на­ту­ра­ли­сти­че­скую суету. Его страсть к Вер­са­лю – не но­стальгия по мо­нар­хии, а вос­хи­ще­ние садом как иде­альным со­юзом ра­зу­ма и при­ро­ды. С этого и на­чи­на­ет­ся марш­рут: с Вер­сальской лест­ни­цы, где воз­дух будто про­пи­тан ак­ва­ре­лью и ти­ши­ной фран­цуз­ских аллей.

Кон­цеп­цию вы­став­ки со­здал Павел Ка­пе­ле­вич вме­сте с Ели­за­ве­той Пав­лы­че­вой и ар­хи­тек­то­ром Сер­ге­ем Па­дал­ко. Впер­вые как ку­ра­тор участ­во­вал Ев­ге­ний Де­дин­кин – его вклад стал неожи­дан­ным, но важ­ным зве­ном. На вто­ром этаже – мир те­ат­ра и музея: эс­ки­зы к «Петрушке», «Сильфидам», ма­те­ри­алы из Эр­ми­та­жа, где Бенуа ра­бо­тал с 1919 года.

Здесь же – его стек­лян­ный ка­би­нет, вос­со­здан­ный по фо­то­гра­фи­ям. Он висит в про­ме­жут­ке между эта­жа­ми, как па­мять между эпо­ха­ми. А рядом – тени ушед­ших: Пав­ло­ва и Ни­жин­ский, чьи лица, вос­со­здан­ные ИИ, дви­жут­ся в телах со­вре­мен­ных ар­ти­стов Са­ра­фа­но­ва и Но­ви­ко­вой. Это не но­стальгия – это по­пыт­ка вер­нуть голос мол­ча­нию.

На пер­вом этаже – ла­би­ринт «Азбуки». Каж­дая буква – от­дельная все­лен­ная. Между «Р» (ры­ца­ри) и «Ц» (цар­ские ко­ро­ны) – иг­руш­ки из лич­ной кол­лек­ции Бенуа. Сквозь про­ёмы – вид на Пет­ро­пав­лов­ку (цер­ковь деда Леон­тия) и Эр­ми­таж (место служ­бы Алек­сандра). Здесь же – ин­стал­ля­ция «Сарай» от «Меганома»: де­ре­во и свет со­зда­ют небо на земле.

Вы­став­ка не за­кры­ва­ет­ся внут­ри семьи. В неё вклю­че­ны Ма­ков­ский, Бёклин, Фло­рен­ский, Но­ви­ков – те, кто ре­зо­ни­ро­вал с духом Бенуа. И, ко­неч­но, его род: Леон­тий, Ни­ко­лай, Альберт, Лан­се­ре, Се­реб­ря­ко­ва. Живая связь с се­го­дняш­ним днём – пре­мия «Бенуа де ла Данс» и пе­тер­бург­ский «Дом трёх Бенуа». Под­держ­ку про­ек­ту ока­за­ли Ми­ни­стер­ство культу­ры, Ко­ми­тет по культу­ре Санкт-Пе­тер­бур­га, Эр­ми­таж, Рус­ский музей, Пе­тер­гоф, Ака­де­мия ху­до­жеств.