Александра Климова «Проснись»

В рам­ках фе­де­рально­го про­ек­та «Литературные резиденции», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­юзом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­ялись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­оны. Ос­нов­ной упор «Литературные резиденции» де­ла­ют на спе­ци­альную во­ен­ную опе­ра­цию и наших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Алек­сан­дрой Кли­мо­вой.

Вто­рой день в по­ез­де Се­ва­сто­поль – Санкт-Пе­тер­бург был прак­ти­че­ски невы­но­сим. Из­вест­ные «проблемы столичных жителей»: книж­ка за­кон­чи­лась, мо­бильная связь не на­чи­на­лась, в купе душно, в мыс­лях бар­дак, по­пут­чи­ки хра­пят, в там­бур нельзя, верх­няя полка узкая, жёст­кая, и во­об­ще на­по­ми­на­ет гроб. Един­ствен­ное спа­се­ние — вагон-ре­сто­ран: в нём можно спо­койно сесть за стол, вспом­нить де­та­ли ми­нув­шей по­езд­ки и по­пы­таться со­брать цельную кар­ти­ну из паз­лов по­лу­чен­ной в ко­ман­ди­ров­ке ин­фор­ма­ции. В крайнем слу­чае — про­сто вкус­но по­есть под те­ле­ви­зор про­ле­та­ющих мо­но­хром­ных пейза­жей, «переключиться».

Села за един­ствен­ный сво­бод­ный сто­лик в дальнем углу ва­го­на. По со­сед­ству, за мут­ной стек­лян­ной пе­ре­го­род­кой, груз­но вос­се­дал Ни­ко­лай. Он и вчера здесь сидел — на том же месте и в том же со­сто­янии. Здо­ро­вен­ный мужик лет ше­сти­де­ся­ти, с опух­шим лицом и тём­ны­ми кру­га­ми под гла­за­ми. Такой… де­лан­но тоск­ли­вый, бес­ко­неч­но ищу­щий и не на­хо­дя­щий род­ствен­ную душу. Его сто­лик ло­мил­ся от та­ре­лок с раз­но­об­раз­ной едой и опу­сто­шён­ных бу­ты­лок. Сто­ило на го­ри­зон­те по­явиться муж­ской фи­гу­ре, как Ни­ко­лай рас­па­хи­вал объя­тия, слов­но ждал друга ты­ся­чу лет и на­вя­зы­вал щед­рые уго­ще­ния и некон­крет­ные за­ду­шев­ные бе­се­ды.

В ре­сто­ран вошёл сим­па­тич­ный па­рень в стильной адида­сов­ской олим­пийке.

— О! — во­оду­ше­вил­ся Ни­ко­лай. — Зуб даю, с Ро­сто­ва едешь!

— Да­вайте сюда свой зуб. С Во­ро­не­жа.

— Вот же ж! — хлоп­нул себя рукой по лбу Ни­ко­лай. — Ну хоть в Питер?

— Не надо быть ге­ни­ем, чтоб до­га­даться. Не в Тверь же.

— Я тоже в Питер. Ты от­ку­да сам?

— И еду с Во­ро­не­жа, и сам с Во­ро­не­жа.

— О. А я ро­стов­ский. С Се­ва­сто­по­ля еду. Как звать?

— По­ке­мон.

— Как-как?

— По­ке­мон. Это ник­нейм. Сце­ни­че­ский псев­до­ним. Про­зви­ще. Ан­дрей, ко­ро­че.

— Ну вот! Че­ло­ве­че­ское имя. Са­дись, Ан­дрюх, по­трын­дим. Не боись, я уго­щаю, за­ка­зы­вай всё, что хо­чешь!

Па­рень за­гля­нул за стек­лян­ную пе­ре­го­род­ку, мгно­вен­но про­ска­ни­ро­вал меня взгля­дом, смор­щил фи­зио­но­мию и сел к Ни­ко­лаю. Даже как-то обид­но стало. Через пару минут По­ке­мон хваст­ли­во рас­ска­зы­вал со­бе­сед­ни­ку о новом витке в ка­рье­ре ко­ми­ка — сольном кон­цер­те, ко­то­рый он везёт в один из «ведущих стендап-клубов Питера».

В вагон тенью скольз­нул боец в по­мя­той во­ен­ной форме. За­стёг­ну­тый, за­ку­по­рен­ный, в шапке, он вы­би­вал­ся из мест­но­го ан­ту­ра­жа, по­скольку тем­пе­ра­ту­ра на борту ва­го­на-ре­сто­ра­на пе­ре­ва­ли­ва­ла за 25 гра­ду­сов тепла. Устав­шее, зем­ли­сто­го от­тен­ка лицо не вы­да­ва­ло ни­ка­ких эмо­ций. Боец от­ре­шён­но опу­стил­ся за со­сед­ний сто­лик, от­де­лён­ный от Ни­ко­лая узким про­хо­дом. Офи­ци­ант­ка Елена спеш­но смах­ну­ла сал­фет­кой крош­ки, остав­ши­еся после тра­пезы преды­ду­щих пас­са­жи­ров.

— Эй, брат! Да ты к нам! Не стес­няйся! — при­гла­сил его Ни­ко­лай.

Боец веж­ли­во от­мах­нул­ся, по­про­сил офи­ци­ант­ку при­не­сти ему го­ря­чи­тельное и ли­мо­над.

— Как звать-то тебя, герой? – не уни­мал­ся Ни­ко­лай.

— Сер­гей.

— Пи­тер­ский?

— Пет­ро­за­водск.

— Се­рё­га! Дай руку пожму! Я Ни­ко­лай. С Ро­сто­ва. Это Ан­дрю­ха По­ке­мон, с Во­ро­не­жа, вос­хо­дя­щая звез­да во­об­ще, в Питер едет с кон­цер­том. Я хочу, чтоб ты знал, что я ува­жаю тебя, брат. Мы тут все тебя ува­жа­ем! За­ка­зы­вай, что душа по­же­ла­ет, я за­пла­чу! Не стес­няйся!

— Спа­си­бо, не нужно. Деньги есть, — без па­фо­са, спо­койно от­ве­тил Сер­гей.

— Да брось ты, Се­рё­га! Са­дись к нам!

Утом­лён­ный на­стойчи­во­стью, Сер­гей неохот­но пе­ре­сел к шум­ной ком­па­нии.

— Вот воюем, — Ни­ко­лай бес­це­ре­мон­но обнял бойца за плечи как ста­ро­го ко­ре­ша. Смолк в по­ис­ках ускольз­нув­шей мысли. — Да! Вот воюем… И го­во­рят: «немцы, немцы!» А я сам немец, по­ни­ма­ешь? Немец­кая кровь во мне течёт!

По­ке­мон вкли­нил­ся в мо­но­лог:

— Прям швед­ский стол на­ци­онально­стей. Пять минут назад вроде была инфа, что пра­дед — ита­лья­нец.

— Ну, — не рас­те­рял­ся Ни­ко­лай. — Так пра­баб­ка-то — немка!

— Ага. А внуки — чукчи.

Сер­гей хотел было вер­нуться за свой стол, но Ни­ко­лай уса­дил его на место.

— Серёг, по­го­ди! Не об­ра­щай на этого юмо­ри­ста... Давай я тебя чем-ни­будь угощу. Вот скажи мне: чего ты сейчас больше всего хо­чешь? А?

— Больше всего? — Сер­гей по­мол­чал, по­гру­жен­ный в вос­по­ми­на­ния. — При­нять перед сном и больше ни­ко­гда туда не воз­вра­щаться.

По­ке­мон хо­хот­нул, пе­ре­жё­вы­вая еду.

— Я ска­зал что-то смеш­ное? — ис­кренне не понял Сер­гей.

— Ко­неч­но. Смеш­ное и нело­гич­ное. Ты ж сам кон­тракт под­пи­сал!

Сер­гей по­смот­рел на него се­рьёз­но:

— Ну под­пи­сал.

— А на фига?

Сер­гей даже опе­шил.

— За стра­ну. За семью. За тебя, в конце кон­цов.

— Пф…

— Ни­ко­лай, — обо­рвал Сер­гей непро­ше­ную дис­кус­сию, — а ты с кем во­об­ще за одним сто­лом си­дишь?

— Да не об­ра­щай ты, — от­мах­нул­ся Ни­ко­лай. — Юмор у него такой. Давай лучше вы­пьем! За друж­бу!

Вы­пи­ли. Сер­гей молча вер­нул­ся за свой сто­лик.

— Ты в каких войсках-то хоть? — бро­сил комик бойцу.

— А тебя это не долж­но вол­но­вать.

— А-а, ну по­нят­но, — с пре­не­бре­жи­тельной усмеш­кой про­тя­нул По­ке­мон.

— Что тебе по­нят­но?

– Да то, что ты этот… Как у вас на­зы­ва­ет­ся… «Пятисотый», да? Сам кон­тракт под­пи­сал, а те­перь хо­дишь ноешь. Скажи чест­но, ради денег пошёл?

Сер­гей вы­пря­мил­ся, по­смот­рел По­ке­мо­ну в глаза. Про­це­дил:

— Да я семь ме­ся­цев в окопе сидел, чтобы ты тут свой са­ла­тик спо­койно жевал.

— А я об этом не про­сил. Тебя никто не за­став­лял в окопе си­деть.

Сер­гей под­нял­ся из-за стола, по­до­шёл к По­ке­мо­ну. Тот на­хально лы­бил­ся, про­во­ци­руя на кон­фликт.

— Ма­те­ри­альчик на новый кон­церт со­би­ра­ешь, да? Смот­ри, и на этот мо­жешь не до­ехать.

— Ой! Страш­но. Очень страш­но. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое, — про­ци­ти­ро­вал комик рас­хо­жий мем.

— Ну, ребят, ну что вы тоже… Да­вайте лучше вы­пьем? — по­пы­тал­ся при­ми­рить их Ни­ко­лай, од­на­ко его слова рас­тво­ри­лись в на­рас­та­ющем на­пря­же­нии.

Офи­ци­ант­ка, на­блю­дав­шая за по­доб­ны­ми сце­на­ми не впер­вые, ти­хонько по­до­шла к тро­ице:

— Ре­бя­та, ува­жа­емые, скоро будет оста­нов­ка, Грязи-Во­ро­неж­ские, да­вайте вы как-то успо­ко­итесь, по­ды­шать схо­ди­те, да? Я всё по­ни­маю, но не надо раз­бо­рок, тут жен­щи­ны, дети.

— Да нет, Грязи-Во­ро­неж­ские — это не оста­нов­ка, грязи во­ро­неж­ские у нас вот тут сидят, са­ла­тик ку­ша­ют, — ска­зал Сер­гей в лицо ко­ми­ку и сел за свой стол.

По­ке­мон де­мон­стра­тив­но рас­хо­хо­тал­ся и вышел из ва­го­на-ре­сто­ра­на.

Поезд стоял пол­ча­са. Сер­гей курил на пер­роне, от­стра­нён­но глядя в тём­ное про­стран­ство под по­ез­дом. Про­рва­лась мо­бильная связь. В жен­ском го­ло­се на том конце про­во­да слы­ша­лась от­ча­ян­ная просьба больше не пить и ло­житься спать.

В трёх ва­го­нах от Сер­гея комик По­ке­мон кра­соч­но рас­ска­зы­вал в труб­ку, как «размотал пятисотого» и что вклю­чит это в новый ма­те­ри­ал.

Ни­ко­лай уже уса­дил за свой сто­лик но­во­го «собеседника», осы­пая его щед­ры­ми обе­ща­ни­ями уго­стить «всем, что душа пожелает» и по­гру­жа­ясь в оче­ред­ной цикл пья­ных от­кро­ве­ний.

Про­вод­ни­ки по­про­си­ли пас­са­жи­ров вер­нуться в поезд, пре­ду­пре­ждая о ско­ром от­прав­ле­нии.

Сер­гей про­шёл в купе и лёг на свою полку, не сни­мая одеж­ды. Опу­стил шапку на лицо, чтобы не били по гла­зам вспо­ло­хи мелька­ющих фо­на­рей. В го­ло­ве пульси­ро­ва­ли об­рыв­ки раз­го­во­ров. Пе­ре­стук колёс на­по­ми­нал то треск пу­ле­мё­та, то гул ле­тя­щих и раз­ры­ва­ющих­ся сна­ря­дов, то скре­жет гу­се­нич­ных валов.

Сле­ду­ющим утром на вок­за­ле его тре­пет­но, тепло, с огром­ным нескры­ва­емым сча­стьем встре­ча­ла ожив­лён­ная ком­па­ния мо­ло­дых людей. Сер­гей креп­ко и долго об­ни­мал каж­до­го сво­его то­ва­ри­ща. Будь то од­но­класс­ни­ки, со­слу­жив­цы или дру­зья, с ко­то­ры­ми он вырос, — их объеди­ня­ло одно: никто из них не задал во­прос «А на фига?».

Я с лёг­ко­стью сту­пи­ла на род­ную пе­тер­бург­скую землю, за­ме­тив, как на свой пер­вый сольный кон­церт су­ет­ли­во про­би­ва­ет­ся через толпу мод­ная олим­пийка, мгно­вен­но те­ря­ясь в пёст­рых вы­вес­ках.

Всё при­выч­но. Всё по­нят­но. Всё спо­койно. Глу­бо­ко вдох­ну­ла тро­ну­тый мо­ро­зом воз­дух и по­вто­ри­ла слово, ко­то­рое ещё в Энер­го­да­ре по­ме­сти­ла на за­став­ку те­ле­фо­на — одно белое слово на чёр­ном фоне: «Проснись».

Алек­сандра Кли­мо­ва