«Я везде могу устроить свою малую Пинегу»: Варвара Заборцева о своей малой родине на фестивале «Зеленая строка» в Екатеринбурге

«Внутренняя Пинега: как писать о мире, говоря о малой родине»: в Ека­те­рин­бур­ге, на фе­сти­ва­ле «Зелёная строка», про­шла встре­ча с Вар­ва­рой За­бор­це­вой — по­этом, про­за­иком, ла­уре­атом пре­мии «Слово».

От­кры­ли встре­чу сти­ха­ми.

И зимы на Се­ве­ре белые,

И ночи июньские белые,

И море — на­роч­но ли — Белое,

И на­бе­ло хо­чет­ся жить.

Этот «белый» мир — не сти­ли­за­ция и не уход в про­шлое. «Это моя реальность», — спо­койно объяс­ни­ла За­бор­це­ва. Крын­ки, печи, ска­тер­ти — не де­ко­ра­ции, а спо­соб ви­деть мир. И этот взгляд не ис­че­за­ет ни в Китае, ни в Сер­бии, ни на Байка­ле. «Я везде могу устроить свою малую Пинегу», — улыб­ну­лась Варя.

Раз­го­вор всё время воз­вра­щал­ся к дому. К ба­буш­ке — «главному человеку в жизни». К деду — через стихи, почти на ощупь:

Помню,

Как пах­нет «Арктика лёгкая»,

Дымом коп­чён­ные кудри твои…

Руки,

Что пах­нут ле­са­ми, опил­ка­ми,

Дер­жат мой пер­вый бук­варь.

За­па­хи, жесты, голос и делют её стихи узна­ва­емы­ми. Она не при­ду­мы­ва­ет, она вспо­ми­на­ет и про­жи­ва­ет за­но­во. «Я не умею сочинять, но умею рассказывать о том, что пережила сама», — при­зна­лась Вар­ва­ра.

От­дельный раз­го­вор — о пе­ре­хо­де к прозе. Он ока­зал­ся бо­лез­нен­ным и лич­ным: по­весть о по­гиб­шем на СВО отце невоз­мож­но было на­пи­сать сти­ха­ми. «Это то, что не умещается в строках», — ко­рот­ко ска­за­ла она. И до­ба­ви­ла: «Я люблю мостики». В Пи­не­ге, за­ме­ти­ла она, остал­ся только один мост. Остальные — раз­ру­ше­ны. Может быть, ли­те­ра­ту­ра и есть такой мост.

И, ко­неч­но, была река. Пи­не­га — как живая ге­ро­иня, как со­бе­сед­ник. «С кем же начинать родство, если не с одной рекой?» — про­зву­ча­ло в какой-то мо­мент. И прав­да: река ухо­дит, ме­ле­ет, а че­ло­век — рас­тёт. И это стран­ное, почти бо­лез­нен­ное со­от­но­ше­ние вре­ме­ни и жизни ста­но­вит­ся тек­стом.

В фи­на­ле про­зву­ча­ло слово, ко­то­рое за­пом­ни­лось мно­гим — «дедовина». Не про­сто ро­ди­на, а место, от­ку­да ты на­чал­ся. «Пинега — это моя дедовина. Отсюда можно идти дальше», — ска­за­ла За­бор­це­ва.

И, ка­жет­ся, в этом и есть ответ на глав­ный во­прос встре­чи: чтобы го­во­рить о мире, нужно сна­ча­ла точно услы­шать свой берег.