«Фантасты свою таблетку от футурошока приняли ещё в детстве»: Евгений Харитонов — об ИИ, возвращении научной фантастики и любимых книгах

13 но­яб­ря в На­ци­ональном цен­тре «Россия» на­зо­вут ла­уре­атов II Все­рос­сийской пре­мии в об­ла­сти на­уч­ной фан­та­сти­ки. На­ка­нуне це­ре­мо­нии мы по­го­во­ри­ли с пи­са­те­лем, по­этом, ис­то­ри­ком ли­те­ра­ту­ры и кино, чле­ном Союза пи­са­те­лей Рос­сии, пред­се­да­те­лем Со­ве­та по фан­та­сти­че­ской и при­клю­чен­че­ской ли­те­ра­ту­ре СПР Ев­ге­ни­ем Ха­ри­то­но­вым — о нейро­се­тях, воз­вра­ще­нии на­уч­ной фан­та­сти­ки, неожи­дан­ных кни­гах XVIII века и мно­гом дру­гом.

На­уч­ная фан­та­сти­ка по самой своей при­ро­де все­гда пы­та­лась за­гля­нуть немно­го дальше на­сто­яще­го. Когда-то пи­са­те­ли при­ду­мы­ва­ли мыс­ля­щие ма­ши­ны, ис­кус­ствен­ных людей, новые спо­со­бы связи и миры, в ко­то­рых тех­но­ло­гии на­чи­на­ют ме­нять са­мо­го че­ло­ве­ка. Се­год­ня мно­гие из этих сю­же­тов пе­ре­ко­че­ва­ли из ли­те­ра­ту­ры в но­вост­ные ленты.

На этом фоне 13 но­яб­ря в На­ци­ональном цен­тре «Россия», в рам­ках III Меж­ду­на­род­но­го сим­по­зи­ума «Создавая будущее», пройдёт це­ре­мо­ния на­граж­де­ния ла­уре­атов II Все­рос­сийской пре­мии в об­ла­сти на­уч­ной фан­та­сти­ки.

Со­учре­ди­те­ля­ми пре­мии вы­сту­па­ют Союз пи­са­те­лей Рос­сии и На­ци­ональный центр «Россия». При­зо­вой фонд со­став­ля­ет по 1 мил­ли­ону руб­лей в каж­дой из пяти но­ми­на­ций: «Художественное произведение», «Перевод», «Визуальный образ», «Детско-юношеское произведение» и спе­ци­альной ка­те­го­рии «Международное признание».

Смысл пре­мии — под­дер­жать ав­то­ров, ко­то­рые через фан­та­сти­ку, со­ци­альную кри­ти­ку и фи­ло­со­фию пы­та­ют­ся го­во­рить не только о вы­мыш­лен­ных мирах, но и о том бу­ду­щем, ко­то­рое на­чи­на­ет­ся уже сейчас.

Пред­се­да­тель жюри Сер­гей Лу­кья­нен­ко имя по­бе­ди­те­ля пока, ра­зу­ме­ет­ся, не рас­кры­ва­ет (с ним мы по­го­во­ри­ли тоже, кста­ти). А член жюри Ев­ге­ний Ха­ри­то­нов уже знает ре­зультат.

С него и на­ча­ли.

СПР: ИИ се­год­ня уже умеет ге­не­ри­ро­вать сюжет, сти­ли­зо­вать и пред­ла­гать целые ро­ма­ны. Где для Вас про­хо­дит гра­ни­ца между ин­стру­мен­том ав­то­ра и под­ме­ной ав­тор­ства? И есть ли риск, что фан­та­сти­ка — жанр, ко­то­рый все­гда был впе­ре­ди тех­но­ло­гий, — пер­вой нач­нёт те­рять ав­тор­ский, уни­кальный голос?

Ев­ге­ний Ха­ри­то­нов: Ну, для на­ча­ла да­вайте до­го­во­рим­ся: то, что на­зы­ва­ют ИИ се­год­ня, соб­ствен­но, ис­кус­ствен­ным ин­тел­лек­том пока не яв­ля­ет­ся.

Нейро­сеть — это действи­тельно ин­стру­мент, или, как го­во­рит мой друг, сце­на­рист Алек­сей Гра­виц­кий, про­сто от­вёрт­ка, ко­то­рой надо уметь пользо­ваться. Да, ИИ вы­ру­ча­ет ино­гда в ре­ше­нии ме­ха­ни­че­ских задач, по­мо­га­ет, так ска­зать, ав­то­ма­ти­зи­ро­вать ру­тин­ные за­да­чи: скор­рек­ти­ро­вать план, может под­ска­зать темы, даже про­ве­рить фак­ту­ру — но опыт под­ска­зы­ва­ет, что потом фак­ту­ру нейро­сет­ки лучше пе­ре­про­ве­рить по ста­рин­ке.

Это и есть ин­стру­мент-по­мощ­ник, не более.

Но се­год­ня мы на­блю­да­ем, как, на­при­мер, му­зы­кальные ком­по­зи­ции, со­здан­ные ИИ, за­пол­ня­ют плейли­сты стри­мин­го­вых пло­ща­док, уже вовсю даже по радио зву­чат. И от­но­ше­ние к этому про­ти­во­ре­чи­вое.

На­при­мер, че­ло­век пишет стихи, ему хо­чет­ся, чтобы эти стихи были по­ло­же­ны на му­зы­ку, но сам он му­зы­кальны­ми ин­стру­мен­та­ми не вла­де­ет, зна­ко­мых ком­по­зи­то­ров нет. И вот тогда на по­мощь при­хо­дит нейро­сет­ка, ко­то­рая пе­ре­кла­ды­ва­ет его стихи на ноты в нуж­ном ав­то­ру жанре. Это плохо? Да как будто бы нет.

С дру­гой же сто­ро­ны, му­зы­ка оста­ва­лась едва ли не един­ствен­ной об­ла­стью твор­че­ства, в ко­то­рую нельзя войти, не вла­дея хотя бы на ба­зо­вом уровне ни одним му­зы­кальным ин­стру­мен­том. Се­год­ня ИИ решил и эту «проблему»: учись пи­сать пром­ты, а му­зы­кальная гра­мо­та — это для ол­дскульщи­ков.

То есть про­ис­хо­дит обес­це­ни­ва­ние са­мо­го по­ня­тия «творчество», ко­то­рое сво­дит­ся те­перь к уме­нию на­пи­сать промт для нейро­сет­ки.

По­хо­жие про­цес­сы уже на­блю­да­ем и в ли­те­ра­тур­ном про­стран­стве. Не сек­рет, что неко­то­рые ав­то­ры по­то­ка на се­те­вых пи­са­тельских ре­сур­сах, чтобы не по­те­рять чи­та­те­ля и ста­тус топа, вы­нуж­де­ны ак­тив­нее ис­пользо­вать нейро­сет­ки — имен­но во мно­же­ствен­ном числе: одна по­мо­га­ет сге­не­ри­ро­вать пром­ты, вто­рая ра­бо­та­ет над сю­же­ти­кой ро­ма­на, тре­тья по­мо­га­ет уже пи­сать текст.

Мне часто при­хо­дит­ся су­дить круп­ные ли­те­ра­тур­ные кон­кур­сы, и ре­гу­ляр­но слу­ча­ют­ся си­ту­ации, когда вы­со­кий про­цент кон­курс­ных работ от­се­ива­ет­ся на ста­дии про­вер­ки си­сте­ма­ми ан­ти­пла­ги­ата: по­ло­ви­на тек­стов на­пи­са­на нейро­се­тя­ми.

И всё же я далёк от при­зы­вов бить в набат, нет и же­ла­ния кри­чать: «Лёлик, всё пропало!»

Мы сейчас на­хо­дим­ся в ста­дии зна­ком­ства с но­вы­ми тех­но­ло­ги­ями, но­вы­ми, небы­ва­лы­ми, ещё недав­но фан­та­сти­че­ски­ми ин­стру­мен­та­ми. Мы всё ещё пе­ре­жи­ва­ем вау-эф­фект, ис­пы­ты­ва­ем дет­ский вос­торг и од­но­вре­мен­но страх, иг­ра­ем­ся с новой иг­руш­кой.

Игры рано или позд­но при­еда­ют­ся. Даже самая со­вер­шен­ная нейро­сеть не может за­ме­нить эмо­ций, ко­то­рые ис­пы­ты­ва­ешь в мо­мен­те твор­че­ско­го про­цес­са. Какую бы пре­крас­ную ме­ло­дию ни со­чи­нил ИИ, какой бы со­вер­шен­ный текст нейро­сеть ни на­пи­са­ла — ты всё равно не ис­пы­та­ешь всей пол­но­ты ра­до­сти, всё равно бу­дешь с до­са­дой по­ни­мать: это не твоё про­из­ве­де­ние, ты всего лишь промт про­пи­сал в один абзац, ты — Санчо Панса без­душ­ной нейро­сет­ки, вот и живи с этим.

И, кста­ти, как раз фан­та­сты к про­цес­су нейро­се­ти­за­ции об­ще­ства от­но­сят­ся спо­койнее всех: без ис­те­рик, но и без вос­тор­гов, со здо­ро­вым скеп­си­сом.

Свою таб­лет­ку от фу­ту­ро­шо­ка они при­ня­ли ещё в дет­стве, читая книги своих пред­ше­ствен­ни­ков, дав­ным-давно опи­сав­ших, про­ана­ли­зи­ро­вав­ших и про­экс­тра­по­ли­ро­вав­ших все эти си­ту­ации.

СПР: Вы много лет ра­бо­та­ете с фан­та­сти­че­ской ли­те­ра­ту­рой про­фес­си­онально. А что сами чи­та­ете для удо­вольствия? Какие на­прав­ле­ния, ав­то­ры или книги уди­ви­ли Вас недав­но — не как экс­пер­та, а про­сто как чи­та­те­ля?

Ев­ге­ний Ха­ри­то­нов: По большей части я сейчас ско­рее пе­ре­чи­ты­ваю, чем читаю.

В про­цес­се ра­бо­ты над вто­рой кни­гой «Апокрифов Зазеркалья» — это очер­ки и этюды из ис­то­рии в ос­нов­ном оте­че­ствен­ной жан­ро­вой ли­те­ра­ту­ры — в большом ко­ли­че­стве пе­ре­чи­ты­ваю не самую рас­хо­жую, но бес­ко­неч­но увле­ка­тельную, по­тря­са­ющую ли­те­ра­ту­ру XVIII, XIX и пер­вой по­ло­ви­ны XX веков.

Про­сто уди­ви­тельные вол­шеб­ные по­ве­сти Чул­ко­ва, По­по­ва и Лёв­ши­на — ав­то­ров XVIII сто­ле­тия, по сути при­ду­мав­ших жанр сла­вян­ско­го фэн­те­зи.

Лю­би­мый мною Вла­ди­мир Одо­ев­ский, се­рьёз­но под­за­бы­тый Бул­га­рин и чу­до­вищ­но недо­оце­нён­ный Вельт­ман, сде­лав­ший в прозе то же, что Пуш­кин сде­лал в по­эзии.

На всё это на­сла­ива­ет­ся шпи­он­ская проза и тех­но­кра­ти­че­ская «фантастика ближнего прицела» 1950-х. Вроде для дела читаю, но чи­та­тельскую ра­дость ис­пы­ты­ваю ко­лос­сальную.

Но и не брез­гую со­вре­мен­ным до­су­го­вым чте­ни­ем. По­лу­чил, на­при­мер, чисто чи­та­тельское удо­вле­тво­ре­ние от ныне очень по­пу­ляр­но­го Вик­то­ра Даш­ке­ви­ча — про­чи­тал все книги его серии про графа Аве­ри­на. При небольшой любви к жанру фэн­те­зи вдруг за­хо­те­лось пе­ре­чи­тать «Амберский цикл» Род­же­ра Же­ляз­ны. Иде­альный отдых моз­гам.

И вме­сте с этим вос­торг ис­пы­тал от «Тумы» За­ха­ра При­ле­пи­на — уже со­всем иного по­лю­са ис­то­рия.

СПР: Чего Вы ожи­да­ете от пре­мии по фан­та­сти­ке в этом году? Есть ли ощу­ще­ние, что жанр сейчас ме­ня­ет­ся — по темам, ге­ро­ям, языку, за­про­су чи­та­те­ля? И чего пока не хва­та­ет со­вре­мен­ной рус­ской фан­та­сти­ке?

Ев­ге­ний Ха­ри­то­нов: Ну, я, как член жюри, знаю имя по­бе­ди­те­ля, по­это­му на­де­юсь, что эта пре­мия ста­нет для до­стойно­го, та­лант­ли­во­го ла­уре­ата до­пол­ни­тельным сти­му­лом к ра­бо­те, а для из­да­те­лей — сти­му­лом и по­во­дом об­ра­тить более при­стальное вни­ма­ние на воз­вра­ща­ющу­юся в нашу ли­те­ра­ту­ру на­уч­ную фан­та­сти­ку, по ко­то­рой чи­та­тель со­ску­чил­ся.

Ведь это ли­те­ра­ту­ра, ко­то­рая не даёт нам за­бы­вать, что есть не только се­год­ня, но есть — будет — и зав­траш­ний день, ду­мать о ко­то­ром необ­хо­ди­мо для здо­ро­во­го об­ще­ства.

Когда-то, во вре­ме­на СССР, мы были одной из трёх клю­че­вых, вли­ятельных дер­жав на­уч­ной фан­та­сти­ки, но с рас­па­дом Союза, раз­ва­лом науки и, глав­ное, утра­той чёт­ко­го век­то­ра на­прав­ле­ния, идео­ло­гии и, как след­ствие, воз­ник­но­ве­ни­ем за­мы­лен­но­го, смут­но­го бу­ду­ще­го на­уч­ная фан­та­сти­ка ушла из рус­ской ли­те­ра­ту­ры.

Как бы стран­но это ни про­зву­ча­ло, но в от­сут­ствие чёт­кой го­су­дар­ствен­ной идео­ло­гии на­уч­ная фан­та­сти­ка про­сто не может су­ще­ство­вать: она ана­ли­зи­ру­ет на­сто­ящее, экс­тра­по­ли­ру­ет, сце­на­ри­ру­ет Бу­ду­щее. А в пу­сто­те это немыс­ли­мо сде­лать.

Се­год­ня на­уч­ная фан­та­сти­ка мед­лен­но, но всё уве­рен­нее воз­вра­ща­ет­ся в нашу ли­те­ра­ту­ру.

Я на­де­юсь, что наша пре­мия ста­нет до­пол­ни­тельным опор­ным по­во­дом для этого про­цес­са.

СПР: Пред­ста­вим че­ло­ве­ка, ко­то­рый го­во­рит: «Я вообще не люблю научную фантастику». Какие пять книг Вы бы по­со­ве­то­ва­ли ему, чтобы по­пы­таться пе­ре­убе­дить? И по­че­му имен­но они?

Ев­ге­ний Ха­ри­то­нов: Преж­де всего, я по­пы­тал­ся бы вы­яс­нить его чи­та­тельский бэк­гра­унд, чи­та­тельскую гиб­кость и на­сколько он не ленив в чте­нии.

И тогда, быть может, я обя­за­тельно по­со­ве­то­вал бы ему про­чи­тать роман Ивана Еф­ре­мо­ва «Час Быка» — книгу слож­ную, неспеш­ную даже. Еф­ре­мов в конце 60-х писал тре­вож­ный роман о да­лё­ком бу­ду­щем, но рас­ска­зал о нашем вре­ме­ни, вот о прям сейчаш­нем, о том, что по­след­ние 30 лет про­ис­хо­дит с нашей стра­ной, со всем миром.

То есть на­уч­ная фан­та­сти­ка «через будущее» го­во­рит с нами о про­бле­мах дня те­пе­реш­не­го.

Но мы берём сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го, «универсального» чи­та­те­ля, по­это­му по­про­бу­ем со­ста­вить спи­сок под него.

И по­зи­ци­ей № 1 будет пер­вый офи­ци­альный со­вет­ский бест­сел­лер — роман Алек­санд­ра Бе­ля­ева «Человек-амфибия».

Не про­сто по­то­му, что это пре­крас­ный текст и се­год­ня, под­лин­ная клас­си­ка, — это уни­вер­сальная книга.

О чём она? О науке? Да. Об от­вет­ствен­но­сти — в том числе учё­но­го за своё от­кры­тие? Да. О любви? Ко­неч­но! О пре­да­тельстве? И снова в точку! О тра­ге­дии оди­но­че­ства от­ри­ну­то­го всем миром? Да, и ещё раз да!

Даже если вы чи­та­ли роман в дет­стве, пе­ре­чи­тайте сейчас — он ни­чуть не уста­рел. Даже в обёрт­ке мас­со­вой ли­те­ра­ту­ры та­лант­ли­во на­пи­сан­ная на­уч­ная фан­та­сти­ка умеет за­де­вать нуж­ные стру­ны, го­во­рить о се­рьёз­ных вещах и ста­но­виться клас­си­кой не жанра, а ли­те­ра­ту­ры без сти­ле­вых и жан­ро­вых ниш.

Идём дальше.

«Жук в муравейнике» — или почти любая их по­весть — бра­тьев Стру­гац­ких. По­то­му что на­уч­ная фан­та­сти­ка может быть и большой ли­те­ра­ту­рой, за­да­ющей чи­та­те­лю о-го-го какие ост­рые эти­че­ские во­про­сы!

«Лачуга должника» поэта и про­за­ика Ва­ди­ма Шеф­не­ра — по­то­му что на­уч­ная фан­та­сти­ка может быть и такой, непред­ска­зу­емо стал­ки­ва­ющей драму, юмор, по­эзию, ро­ман­ти­ку. И всё это с очень дол­гим, вол­ну­ющим по­сле­вку­си­ем.

«Посёлок» Кира Булы­чё­ва — по­то­му что так легко, изящ­но го­во­рить о Глав­ном, как это делал Кир Булы­чёв, мало кто умеет в нашей ли­те­ра­ту­ре. И по­то­му что это, воз­мож­но, луч­ший роман До­ро­ги и взрос­ле­ния в рус­ской ли­те­ра­ту­ре ХХ века со вре­мён ка­ве­рин­ских «Двух капитанов».

Ну и за­вер­шим ди­ло­ги­ей «Лунная радуга» Сер­гея Пав­ло­ва — по­то­му что наш услов­ный чи­та­тель дол­жен на­ко­нец по­зна­ко­миться с самой на­сто­ящей НА­УЧ­НОЙ фан­та­сти­кой. На­пи­сан­ной пре­крас­ным рус­ским язы­ком, слож­ной, увле­ка­тельной, ин­три­гу­ющей, за­га­доч­ной.

Я умыш­лен­но взял книги из клас­си­че­ско­го фонда, чтобы не оби­деть ни­ко­го из дру­зей-со­вре­мен­ни­ков. Сде­лал ак­цент на ли­те­ра­ту­ре оте­че­ствен­ной, но смело в этот спи­сок до­бав­ля­ем в любых про­пор­ци­ях Рэя Бр­эд­бе­ри, Клиф­фор­да Сайма­ка, Ро­бер­та Шекли, Ро­бер­та Хайн­лайна — опять же по вер­хам клас­си­ки, на­вскид­ку.

И пусть по­про­бу­ет потом этот услов­ный чи­та­тель ска­зать, что на­уч­ная фан­та­сти­ка — это что-то несе­рьёз­ное, не для ис­ку­шён­но­го чи­та­те­ля.

Па­ра­док­сально, но жанр, ко­то­рый де­ся­ти­ле­ти­ями рас­ска­зы­вал нам о бу­ду­щем, се­год­ня сам ока­зы­ва­ет­ся в си­ту­ации воз­вра­ще­ния.

Нейро­се­ти стали ре­ально­стью. Тех­но­ло­ги­че­ские во­про­сы снова на­пря­мую вхо­дят в по­все­днев­ную жизнь. Чи­та­тель снова хочет по­ни­мать не только то, что про­ис­хо­дит сейчас, но и то, куда это всё может при­ве­сти.

Но в чем глав­ное пре­иму­ще­ство на­уч­ной фан­та­сти­ки перед любым фу­ту­ро­ло­ги­че­ским про­гно­зом, это то, что она не обя­за­на пра­вильно уга­дать бу­ду­щее. Ей до­ста­точ­но за­ста­вить нас о нём ду­мать.

13 но­яб­ря узна­ем, кто по­лу­чит II Все­рос­сийскую пре­мию в об­ла­сти на­уч­ной фан­та­сти­ки. А пока можно про­ве­рить спи­сок Ев­ге­ния Ха­ри­то­но­ва на себе — и по­смот­реть, действи­тельно ли после «Человека-амфибии», Стру­гац­ких, Шеф­не­ра, Булы­чё­ва и Пав­ло­ва ещё по­лу­чит­ся ска­зать: «Я фантастику не люблю».