«Нормального переводчика можно готовить лет десять», как говорит Максим Амелин
Панельную дискуссию «Государственная поддержка национальных литератур: итоги Года единства народов России и перспективы» модерировал писатель Сергей Шаргунов.

Семнадцать новых языков в «Яндекс. Переводчике», десятки книжных фестивалей, субсидии издателям, антологии и цифровой портал на 59 языках — и при этом в отдельных регионах новые книги на родном языке могут не выходить годами.
На Всероссийской конференции национальных литератур народов России представители федеральных ведомств и писатели попытались понять, где государственная поддержка уже работает, а где литературный процесс всё ещё зависит от отдельных людей и энтузиастов.
Панельную дискуссию «Государственная поддержка национальных литератур: итоги Года единства народов России и перспективы» модерировал писатель, главный редактор журнала «Юность» Сергей Шаргунов.
В разговоре участвовали Тимур Цыбиков, начальник Управления государственной политики в сфере межнациональных отношений Федерального агентства по делам национальностей, Юлия Изотова, и. о. начальника отдела по развитию партнёрской сети Департамента воспитательной работы, просветительских проектов и специальных образовательных программ в сфере культуры Минкультуры России, и Юлия Гнездилова, начальник отдела поддержки литературного процесса, книжных выставок и пропаганды чтения Департамента государственной поддержки периодической печати и книжной индустрии Минцифры России.
В зале собрались представители 25 регионов, около 30 писателей и переводчиков. По словам Шаргунова, окружные конференции уже дали большой массив текстов и переводов — и речь теперь идёт о том, как сделать эту работу постоянной.
Тимур Цыбиков сразу предложил не сводить государственную поддержку к объёму финансирования.
«Проблемы, может быть, не всегда денежные, а проблемы, связанные со смыслами, в первую очередь — пониманием, которое необходимо на всех уровнях власти. Но самое главное — пониманием общества: для чего же мы пишем всё-таки на своих родных языках».
Он напомнил, что новая стратегия государственной национальной политики, основы государственной языковой политики и концепция устойчивого развития коренных малочисленных народов рассчитаны до 2036 года. Общая формула этих
документов — укрепление единства при сохранении этнокультурного и языкового многообразия.
Для литературного процесса важен практический момент: региональные власти уже утвердили собственные планы реализации стратегии, и Федеральное агентство по делам национальностей, по словам Цыбикова, следит, чтобы в них присутствовали меры поддержки родных языков и литературы.
Но один из самых конкретных сюжетов дискуссии оказался связан вовсе не с бумагой, а с цифровой средой.
В 2026 году в «Яндекс. Переводчике», по словам Тимура Цыбикова, появились 17 новых языков народов России, среди них абазинский и мансийский. Мансийский стал первым языком коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, включённым в сервис.
Появляются технологии синтеза и распознавания речи, клавиатурные раскладки, возможность использовать дополнительные символы национальных алфавитов в смартфонах и мессенджерах.
При этом сам Цыбиков отдельно оговорил границы технологии:
«Тонкости машинного перевода не всегда отражают то, что может передать профессиональный переводчик, который занимается художественной литературой. Мы понимаем, что образность мышления — это всё не совсем доступно сегодня машине».
Сергей Шаргунов увидел в этом не замену переводчику, а инструмент:
«Это действительно история, когда прогресс служит культуре и самобытности».
То есть цифровизация помогает языку присутствовать в современной коммуникации, но художественный текст по-прежнему требует человека.
Именно после разговора о стратегиях и технологиях прозвучал вопрос из зала, который резко вернул дискуссию к региональной практике.
Один из участников рассказал: государственные и региональные структуры проблему понимают, но последние два года книги на родном языке у них не выходят.
«Все как бы говорят: да, всё хорошо. Но вот в Год единства народов России мы не имеем ни одной книги на родном языке. Нельзя ли как-то помочь?»
Тимур Цыбиков пообещал отдельно проверить ситуацию и обсудить её с представителями региона.
Этот эпизод, пожалуй, лучше всего показал разницу между системой поддержки на бумаге и тем, как она ощущается конкретным писателем на месте. Стратегия может быть рассчитана на десять лет вперёд, но для автора мерой её эффективности остаётся вполне материальная вещь — вышла книга или нет.
Юлия Изотова рассказала о другом механизме — включении профессионального сообщества в обсуждение культурной политики.
С сентября 2025 года при Минкультуры работает ведомственная группа по консолидации творческих союзов, куда входят 12 профессиональных объединений, в том числе Союз писателей России.
«Мы заинтересованы, чтобы творческие союзы не только участвовали в культурных мероприятиях, но и становились полноценными партнёрами для обсуждения отраслевой повестки».
По её словам, аналогичные рабочие группы создаются и в регионах. Представители СПР также участвуют в экспертной оценке проектов в области литературы и драматургии, претендующих на государственную поддержку.
Есть и прямые меры поддержки: стипендии молодым авторам, государственные стипендии деятелям культуры, единовременная помощь членам творческих союзов в сложной жизненной ситуации, кадровые и образовательные программы.
Юлия Гнездилова представила большой блок программ Минцифры.
По её данным, в 2026 году в рамках ассоциации книжных фестивалей «Читающая Россия» прошли уже 46 фестивалей, а общее число посетителей превысило миллион человек. На семи площадках проводились специальные циклы «Литература народов России» — в Новосибирске, Смоленске, Кемерове, Белгороде, Нижнем Новгороде, Владивостоке и Ростове-на-Дону.
Отдельные программы национальных литератур проходили и на международных книжных ярмарках.
Но важнее для самой конференции другое: программа поддержки национальных литератур действует с 2016 года, и, как признала Гнездилова, со временем стало ясно, что одного издания книг недостаточно.
«Язык живёт только тогда, когда на нём говорят и на нём создаются новые книги, появляются новые авторы».
Именно поэтому появились фестивали, встречи авторов и переводчиков, а затем и новые форматы продвижения.
В 2026 году при поддержке Минцифры готовятся антологии поэзии и прозы народов Сибири и Дальнего Востока и индоевропейских народов. В них планируется представить произведения 50 авторов на 15 национальных языках с художественным переводом на русский.
Есть и прямые издательские субсидии: в этом году их получили 12 издательств на выпуск 19 произведений на языках народов России, общий объём поддержки составил около пяти миллионов рублей.
Цифровой портал национальных литератур, который также поддерживается Минцифры, сегодня собирает произведения на 59 языках, русские переводы и биографии писателей и переводчиков.
Следующий вопрос из зала оказался ещё практичнее: можно ли выстроить межведомственную работу так, чтобы новые антологии и книги национальных авторов попадали не только в библиотеки, но и к школьникам?
Юлия Гнездилова пояснила, что школьные программы находятся в ведении Минпросвещения, однако предложила усиливать другой формат — встречи живых писателей со школьниками и студентами.
«Мне кажется, что это могло бы быть отдельным таким магистральным направлением нашей работы».
Тимур Цыбиков предложил вынести вопрос об использовании многотомной антологии национальных литератур в образовательном процессе на площадку Национального организационного комитета по проведению Международного десятилетия языков коренных народов и обсудить его с Минпросвещения.
Сергей Шаргунов при этом предостерёг от механического расширения школьной программы: современная литература, по его мнению, требует определённой временной дистанции для отбора, а перегружать учеников дополнительным обязательным чтением едва ли стоит. Гораздо естественнее может работать непосредственная встреча с современным автором.
Финал дискуссии снова вернул разговор к проблеме, которая уже звучала на презентации специального номера журнала «Москва», — кадрам художественного перевода.
Максим Амелин заметил: проектов поддержки становится больше, но людей, способных качественно переводить литературу, недостаточно.
«Всё равно сил не хватает, которые всё время, как шагреневая кожа, сжимаются, потому что никто не хочет в этот перевод. Дело тяжёлое, а перспективы сомнительные».
И дальше прозвучала одна из самых жёстких оценок всей дискуссии:
«Нормального переводчика, я считаю, можно готовить примерно лет за десять, а никак не за пять».
По словам Амелина, привлечение молодых специалистов показало и другую проблему — школа художественного перевода требует не только знания языка, но и долгого освоения литературного мастерства.
«С каждым годом становится всё труднее и труднее. Но мы не унываем. Пока силы есть, пока живы — держимся».
За час дискуссии стало понятно, что у национальных литератур сегодня есть и федеральные программы, и субсидии, и фестивальные площадки, и цифровые инструменты. Но сама литературная цепочка всё ещё состоит из очень конкретных звеньев: автор должен написать текст, издатель — выпустить его, переводчик — не испортить, библиотека или школа — довести до читателя, а читатель — вообще узнать, что такая книга существует.
И если хотя бы одно звено выпадает, большая стратегия остаётся стратегией.
