«Всюду кроются „вопросы Достоевского“: Дмитрий Бак к 205-летию писателя о книгах, вечных вопросах и Евангелии

По­че­му его ро­ма­ны до сих пор про­дол­жа­ют действо­вать на чи­та­те­ля так про­ни­зы­ва­юще?

С чего на­чи­нать зна­ком­ство с пи­са­те­лем?

И какой во­прос До­сто­ев­ско­го се­год­ня стоит за­дать са­мо­му себе?

Об этом, к юби­лею Фе­до­ра Ми­хайло­ви­ча, мы по­го­во­ри­ли с ли­те­ра­ту­ро­ве­дом, ди­рек­то­ром Го­су­дар­ствен­но­го музея ис­то­рии рос­сийской ли­те­ра­ту­ры имени В. И. Даля, чле­ном Прав­ле­ния Союза пи­са­те­лей Рос­сии Дмит­ри­ем Баком.

О До­сто­ев­ском часто го­во­рят как о пи­са­те­ле, пред­ска­зав­шем бу­ду­щее. Но Дмит­рий Бак пред­ла­га­ет смот­реть на это точ­нее. До­сто­ев­ский, по его мысли, пред­ви­дел не тех­но­ло­гии и не по­ли­ти­че­ские кон­струк­ции, а го­раз­до более опас­ную вещь — со­блазн за­ме­нить нрав­ствен­ный выбор про­стой ло­ги­кой пользы и це­ле­со­об­раз­но­сти.

Имен­но по­это­му Рас­кольни­ков, Став­ро­гин и герои «Бесов» ока­зы­ва­ют­ся се­год­ня не да­ле­ки­ми пер­со­на­жа­ми XIX века, а по­нят­ны­ми людьми, чьи внут­рен­ние ме­ха­низ­мы легко узнать и в на­сто­ящем.

СПР: По­че­му, на Ваш взгляд, До­сто­ев­ский се­год­ня по-преж­не­му действу­ет на чи­та­те­ля так остро? Что в нём ока­зы­ва­ет­ся осо­бен­но со­звуч­ным че­ло­ве­ку XXI века — тре­во­га, внут­рен­ний рас­кол, поиск веры, сво­бо­ды, от­вет­ствен­но­сти?

Дмит­рий Бак: До­сто­ев­ский — пи­са­тель XXI века, он впер­вые пред­ска­зал, что чрез­мер­ные на­деж­ды на науку, тех­ни­ку, на ре­гла­мен­ты и га­ран­тии — тщет­ны и бес­по­лез­ны в от­сут­ствие нрав­ствен­ных ори­ен­ти­ров.

Любые «целесообразные» убеж­де­ния могут вести к пре­ступ­ле­ни­ям, если вы­хо­дят за пре­де­лы мо­ра­ли. Рас­кольни­ков, на­при­мер, рас­суж­да­ет при­мер­но так. Люди де­лят­ся на хо­ро­ших и дур­ных, а при­ме­нять на­си­лие невоз­мож­но по­че­му-то ни к тем, ни к дру­гим. Долж­ны же быть, ду­ма­ет он, от­дельные лич­но­сти, ко­то­рые на­де­ле­ны пра­вом уби­вать во имя об­ще­го блага! По­след­ствия нам из­вест­ны.

Любые по­пыт­ки ре­шить глав­ные за­да­чи, ис­хо­дя из про­стой, аз­буч­ной «целесообразности», об­ре­че­ны на про­вал.

До­сто­ев­ский по­доб­ные слу­чаи раз­би­ра­ет бук­вально «по буквам» во всех своих глав­ных кни­гах.

СПР: Если пред­ста­вить, что че­ло­век впер­вые берёт До­сто­ев­ско­го уже взрос­лым, с ка­ко­го про­из­ве­де­ния Вы бы по­со­ве­то­ва­ли на­чать? И какое про­из­ве­де­ние, на­обор­от, лучше оста­вить «на потом», когда чи­та­тель уже готов к его слож­но­сти?

Дмит­рий Бак: Мно­гое здесь за­ви­сит от воз­рас­та чи­та­те­ля.

Мо­ло­до­му че­ло­ве­ку стоит, на мой взгляд, на­чать с «Униженных и оскорблённых». Тому, кто по­стар­ше, — с «Записок из подполья».

И только потом уже, на ос­но­ва­нии при­об­ре­тён­но­го опыта, можно под­сту­питься к глав­но­му, как мне ка­жет­ся, про­из­ве­де­нию пи­са­те­ля — ро­ма­ну «Бесы».

СПР: Вы много лет ра­бо­та­ете с ли­те­ра­тур­ным на­сле­ди­ем не только как ис­сле­до­ва­тель, но и как му­зейщик. Есть ли среди ру­ко­пи­сей, вещей, до­ку­мен­тов или де­та­лей био­гра­фии До­сто­ев­ско­го что-то, что осо­бен­но ме­ня­ет пред­став­ле­ние о нём?

Дмит­рий Бак: Вы зна­ете, это ста­рая про­бле­ма: как со­от­но­сят­ся зна­ния и эмо­ции, «приобретённые» в про­цес­се чте­ния книг ве­ли­ко­го пи­са­те­ля, — с впе­чат­ле­ни­ями от «встречи» с его ру­ко­пи­ся­ми, лич­ны­ми ве­ща­ми.

Среди му­зейных пред­ме­тов, на мой взгляд, огром­ное зна­че­ние имеет Еван­ге­лие, ко­то­рое было с До­сто­ев­ским на ка­тор­ге, в ссыл­ке: с этой кни­гой он не рас­ста­вал­ся до по­след­них мгно­ве­ний жизни.

Бла­го­да­ря со­вре­мен­ным тех­но­ло­ги­ям мы се­год­ня знаем бук­вально обо всех по­ме­тах в тек­сте — ка­ран­да­шом, ног­тем…

Это живая ис­то­рия нрав­ствен­ных ис­ка­ний ге­ни­ально­го пи­са­те­ля.

СПР: До­сто­ев­ский по­сто­ян­но ста­вил че­ло­ве­ка в си­ту­ацию пре­дельно­го вы­бо­ра — нрав­ствен­но­го, ре­ли­ги­оз­но­го, лич­но­го. Если по­про­бо­вать сфор­му­ли­ро­вать один во­прос До­сто­ев­ско­го, ко­то­рый се­год­ня зву­чит со­вре­мен­но, что это был бы за во­прос?

Дмит­рий Бак: Самый глав­ный во­прос, ко­то­рый обя­зан за­да­вать себе со­вре­мен­ный че­ло­век, по моему ра­зу­ме­нию, — вот какой.

Как со­от­но­сит­ся то, что я про­из­но­шу вслух, пишу в соц­се­тях и так далее, — с тем, что на самом деле яв­ля­ет­ся моею сущ­но­стью, моим под­лин­ным убеж­де­ни­ем?

У До­сто­ев­ско­го Ни­ко­лай Став­ро­гин сна­ча­ла го­во­рит, что «невозможно жить без Бога», а немно­го по­го­дя — о том, что «Бога нет». И глав­ное — Став­ро­гин не видит здесь ни­ка­ко­го про­ти­во­ре­чия!

Так всё устро­ено, что, го­во­ря о себе «Я — скромный!», че­ло­век скром­ным уже пе­ре­ста­ёт быть.

Здесь всюду кро­ют­ся «вопросы Достоевского».

Что про­ис­хо­дит в мо­мент про­из­не­се­ния фраз типа «Я — патриот», «Я — верующий»? И даже про­сто: «Я хороший человек!»…

Что яв­ля­ет­ся моими убеж­де­ни­ями на самом деле, а что я про­сто за них выдаю, под­стра­ива­ясь под об­ще­при­ня­тое, ожи­да­емое?..

——

Воз­мож­но, имен­но по­это­му До­сто­ев­ский и оста­ёт­ся пи­са­те­лем XXI века.

По­то­му, что он снова и снова за­да­вал че­ло­ве­ку в любом вре­ме­ни неудоб­ный во­прос: где за­кан­чи­ва­ет­ся идея и на­чи­на­ет­ся нрав­ствен­ная от­вет­ствен­ность? И сов­па­да­ет ли то, что мы го­во­рим о себе, с тем, кем мы яв­ля­ем­ся на самом деле?