«Я живу у Горбовского»: Роман Круглов о писательских дачах в Комарово

Ко­ма­ров­ские пи­са­тельские дачи на плане обо­зна­че­ны бук­ва­ми – дача «А», дача «Б»... Од­на­ко сами пи­са­те­ли на­зы­ва­ют их по име­нам самых зна­ме­ни­тых дач­ни­ков про­шло­го – у Ах­ма­то­вой, у Стру­гац­ко­го, у Би­ан­ки. Я живу у Гор­бов­ско­го.

Пи­са­тельские дачи – не музей. Они оста­ют­ся тем, чем были и в про­шлом сто­ле­тии – про­стран­ством для ли­те­ра­тур­ной ра­бо­ты. Ны­неш­ние жи­те­ли пи­са­тельских дач – члены Санкт-Пе­тер­бург­ско­го от­де­ле­ния Союза пи­са­те­лей Рос­сии – не только со­зда­ют новые про­из­ве­де­ния, но и бе­реж­но со­хра­ня­ют па­мять о своих пред­ше­ствен­ни­ках. Под «Зелёным шатром» на пи­са­тельских дачах ре­гу­ляр­но про­во­дят­ся те­ма­ти­че­ские кон­цер­ты и твор­че­ские встре­чи. В том числе, по­свя­щен­ные Глебу Гор­бов­ско­му.

Глеб Яко­вле­вич Гор­бов­ский (1931 – 2019) – один из наи­бо­лее са­мо­быт­ных ле­нин­град­ских по­этов конца ХХ – века, про­дол­жав­ший и в XXI раз­ви­вать свою ин­ди­ви­ду­альную ма­не­ру. В этом году Глебу Яко­вле­ви­чу ис­пол­ни­лось бы 95 лет.

Стихи Гор­бов­ско­го пред­став­ле­ны и осве­ще­ны в зна­ме­ни­том сбор­ни­ке Ва­ди­ма Ко­жи­но­ва «Тихая лирика» (1980). Про­ти­во­по­став­лен­ные «громким» эст­рад­ным ав­то­рам, ис­пользо­вав­шим пуб­ли­ци­сти­че­ский пафос и фор­мальные изыс­ки, ори­ен­ти­ро­ван­ным на ак­ту­альные (сию­ми­нут­ные) темы, «тихие лирики» тя­го­те­ли к тра­ди­ци­она­лиз­му. Не к яр­ко­сти, а к глу­бине об­ра­за, не к «острой», а к ду­хов­ной про­бле­ма­ти­ке.

Бес­пре­це­дент­ный мас­штаб та­лан­та Гор­бов­ско­го кон­ста­ти­ро­ва­ли и вид­нейшие со­вет­ские ли­те­ра­ту­ро­ве­ды, и кол­ле­ги по перу – Ни­ко­лай Руб­цов, Ев­ге­ний Ев­ту­шен­ко, Алек­сандр Куш­нер, Иосиф Брод­ский, Вик­тор Сос­но­ра и др. Песни на стихи Гор­бов­ско­го пела вся стра­на («У павильона «Пиво-воды»», «Когда качаются фонарики ночные», «Папа подарил мне куклу» и дру­гие). Его по­эти­ке при­су­ща под­черк­ну­тая про­сто­та слога, раз­го­вор­ная ин­то­на­ция, сме­лые ме­та­фо­ры и па­ра­док­сальные кон­цов­ки. Как и мно­гим ав­то­рам вто­рой по­ло­ви­ны – конца XX века, Гор­бов­ско­му свойствен­ны иро­ния и аб­сурд, мотив уста­ло­сти от жизни, од­на­ко в его твор­че­стве жизнь, тем не менее, по­ка­за­на как тайна, а нрав­ствен­ное пре­об­ла­да­ет над ин­ди­ви­ду­альным:

Раз­бу­ди­те меня через ты­ся­чу лет,
я, на­вер­но, уже от­дох­ну.
Я на зав­трак на­жа­рю мед­ве­жьих кот­лет,
по­сту­чу то­по­ром по брев­ну.
На ве­се­лые плечи под­ве­шу рюк­зак,
за­топ­чу го­ло­веш­ки ко­ст­ра.
Про­ле­тит на сви­да­ние тощий гусак,
опро­ки­нет­ся дождь из ведра.
Бес­но­ва­тые мол­нии будут сле­пить,
в чащу ри­нет­ся заяц-бег­лец…
Я по-преж­не­му буду кого-то лю­бить,
по­то­му что лю­бовь – мо­ло­дец.
По­то­му что она через ты­ся­чу лет –
это та же гроза, это тот же рас­свет.

Эта спо­соб­ность взгля­нуть на мир в целом, выйти за пре­де­лы соб­ствен­но­го опыта (ко­то­рый, как у вся­ко­го взрос­ло­го че­ло­ве­ка, отя­го­щён злом) – очень ха­рак­тер­ны для Гор­бов­ско­го. От­сю­да и лег­кость его стиха, и глу­би­на внешне про­стых, но точ­ных обоб­ще­ний, ничем не за­ву­али­ро­ван­ная яс­ность мысли.

Как стихи, так и проза Гор­бов­ско­го – от­ра­же­ние внут­рен­ней ра­бо­ты, по­ис­ка ис­ти­ны и под­спуд­но­го са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ния; как он писал в своей эс­се­исти­че­ской книге, «вся жизнь моя прошла в труде высвобождения от многочисленных пороков. Познать радость очищения – вот благо, выше которого не поднимается даже радость творческая». По­свя­тив­ший всю со­зна­тельную жизнь ли­те­ра­тур­но­му труду, Гор­бов­ский сво­ими про­из­ве­де­ни­ями по­ка­зы­вал, что са­мо­сто­ятельно­го смыс­ла он не имеет: ли­те­ра­ту­ра вто­рич­на, пер­вич­на – жизнь.

Вошел, про­пах­ший мок­рым лесом:
гри­ба­ми, пле­се­нью, смо­лой.
Глаза под ке­поч­ным на­ве­сом
всем го­во­ри­ли: я не злой.
В ста­кан гра­не­ный вста­вил горст­ку
каких-то кро­шеч­ных цве­тов…
И вышло так чу­дес­но-про­сто.
Не надо мук, не надо слов.
При­нес, и все. И стало чище.
И я ска­зал себе: смот­ри,
ведь разве ты не это ищешь
с элек­тро­лам­пой до зари?

На пи­са­тельских дачах в Ко­ма­ро­во сама бы­то­вая по­все­днев­ность на­столько по­этич­на, что ор­га­ни­че­ски свя­за­на и с твор­че­ским про­цес­сом, и с ли­те­ра­тур­ным на­сле­ди­ем. Мой поиск про­хо­дит без элек­тро­лам­пы до зари – пред­по­чи­таю тру­диться с рас­све­та, пока не просну­лись жена и сын. В пе­ре­ры­вах между сти­ха­ми и про­зой – ношу воду из ко­лод­ца, колю дрова. Во­до­снаб­же­ния и отоп­ле­ния на пи­са­тельских дачах нет, как было и в про­шлом сто­ле­тии, да они и не к чему; печку то­пи­ла и пер­вая жи­тельни­ца на­ше­го пи­са­тельско­го го­род­ка Анна Ах­ма­то­ва.

Дух места здесь про­яв­ля­ет­ся в ме­ло­чах. На двери сарая для му­сор­ных баков, воз­ве­ден­но­го ру­ка­ми пи­са­те­лей, – таб­лич­ки с ци­та­та­ми Ах­ма­то­вой «Когда б вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда» и Гор­бов­ско­го: «Война меня кормила из помойки, – / Пороешься и что-нибудь найдешь». Что нужно пи­са­те­лю для ра­бо­ты? Ти­ши­ны, при­ро­ды, покоя – более чем до­ста­точ­но. Прав­да, для ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ских изыс­ка­ний нужен бес­пе­ре­бойный ин­тер­нет. Его на дачах тоже пока нет, но это благо мне предо­став­ля­ет ко­ма­ров­ская биб­лио­те­ка, двери ко­то­рой от­кры­ты с две­на­дца­ти до шести. Ве­че­ром – чте­ние, бе­се­ды с кол­ле­га­ми, про­гул­ки по лес­ным тро­пам. Можно ли же­лать больше­го? Бла­го­да­ря на­ше­му от­де­ле­нию Союза пи­са­те­лей Рос­сии под ру­ко­вод­ством Бо­ри­са Алек­сан­дро­ви­ча Ор­ло­ва у со­вре­мен­ных пи­са­те­лей есть воз­мож­ность ра­бо­тать для со­хра­не­ния и, по мере сил, пре­умно­же­ния на­ше­го культур­но­го бо­гат­ства.

Мне по­счаст­ли­ви­лось при­ло­жить руку к со­хра­не­нию па­мя­ти Гор­бов­ско­го не только ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ски­ми ра­бо­та­ми; о нём я го­во­рю и в цикле ви­део­лек­ций, над ко­то­рым мы ра­бо­та­ем с моей женой ре­жис­сё­ром-до­ку­мен­та­ли­стом Да­ри­ной Круг­ло­вой. В 2025 ко­ми­тет пре­мии «Молодой Петербург» (при под­держ­ке фонда «Дорога жизни» под ру­ко­вод­ством Дмит­рия Алек­сан­дро­ви­ча Миз­гу­ли­на) одоб­рил и ре­али­зо­вал мою идею о пе­ре­име­но­ва­нии. Те­перь одна из пре­стиж­ных ли­те­ра­тур­ных пре­мий Санкт-Пе­тер­бур­га носит имя Глеба Гор­бов­ско­го. Его на­сле­дие слу­жит твор­че­ским ори­ен­ти­ром и изу­ча­ет­ся в прак­ти­ке лито «Молодой Петербург».

Поэт свя­зан с «Молодым Петербургом» и лично – он на­пи­сал ввод­ную ста­тью к одной из книг ру­ко­во­ди­те­ля «Молодого Петербурга» Алек­сея Дмит­ри­еви­ча Ах­ма­то­ва. Под­дер­жи­вал его в ли­те­ра­тур­ной пе­да­го­ги­ке, вы­сту­пая на за­ня­ти­ях Ах­ма­то­ва в ли­те­ра­тур­ном клубе «Дерзание» (где я и по­зна­ко­мил­ся с Гор­бов­ским), несколько лет пред­се­да­тельство­вал в жюри пре­мии «Молодой Петербург», пока поз­во­ля­ли силы. В оформ­ле­нии но­во­го ло­го­ти­па пре­мии ис­пользо­ван порт­рет Гор­бов­ско­го из лич­но­го ар­хи­ва Дмит­рия Ни­ко­ла­еви­ча Ка­ра­ли­са, по­да­рен­но­го лито «Молодой Петербург» для рас­про­стра­не­ния. Ри­су­нок вы­пол­нен, пред­по­ло­жи­тельно, Ми­ха­илом Алек­сан­дро­ви­чем Ду­ди­ным, од­на­ко един­ствен­ная под­пись на листе – ав­то­граф са­мо­го Гор­бов­ско­го: «Это точно я». Ори­ги­нал хра­нит­ся в Го­су­дар­ствен­ном ли­те­ра­тур­ном музее «ХХ век». Ди­зайн ло­го­ти­па раз­ра­бо­та­ла ла­уре­ат пре­мии «Молодой Петербург» поэт и ху­дож­ник Ека­те­ри­на Дедух.

Пре­мия «Молодой Петербург» имени Глеба Гор­бов­ско­го – гром­кое, но да­ле­ко не един­ствен­ное ме­ро­при­ятие из тех, что про­хо­дят на пи­са­тельских дачах. Наш пи­са­тельских го­ро­док от­крыт для по­се­ти­те­лей на каж­дом ме­ро­при­ятии в рам­ках про­ек­та «Зелёный шатёр», ко­то­рым ру­ко­во­дит Га­ли­на Алек­сан­дров­на Илю­хи­на. Ин­фор­ма­ция обо всех ли­те­ра­тур­ных встре­чах на пи­са­тельских дачах в Ко­ма­ро­во есть в от­кры­том до­сту­пе, и мы, ны­неш­ние оби­та­те­ли пи­са­тельских дач, все­гда рады го­стям.

Автор: Роман Круг­лов